— Все равно не могу.

— Ну и дурак, — в сердцах выдал я. — Извини… Хотя нет… Свои слова возьму обратно, когда докажешь, что ты мужчина, а не трясущийся пятиклассник. Ему девочка нравится, вот он ее за косички дергает. Так и ты. Девушка тебе нравится, а ты, вместо того, что бы поговорить, рубашки пачкаешь и под окнами стирку устраиваешь. А если бы колонка стояла в другом месте? Что тогда?

Я замолчал, краем глаза поглядывая в сторону пигалицы. Девушка продолжала торчать за двором, дела вид, что оглядывает палисадник, при этом то и дело незаметно поворачивала голову в нашу сторону.

— Ну? Решился? — грубо подтолкнул я. — До свидания, и взмах рукой. Быстро.

Гриша глубоко вздохнул, стиснул зубы и взмахнул рукой.

— Катерина… до свидания! — рявкнул он, развернулся торопливо зашагал в школу.

— До свидания, Григорий… — мне показалось, что девушка хотела добавить «Степанович», я машинально качнул головой, на расстоянии умоляя этого не делать. К моей радости, девчонка то ли поняла мой посыл, то ли сама сообразила. Рокового слова не прозвучало.

От Катиного голоса Григорий вздрогнул, на секунду сбился с шага, неловко обернулся, снова взмахнул рукой и торопливо скрылся в школьном дворе.

Я коварно улыбнулся и пошёл догонять влюблённого товарища.

— Гриш, а, Гриш… — окликнул я физрука. — Да погоди ты…

— Чего тебе? — буркнул красный как помидор Григорий Степанович.

— Я тут одну штуку придумал. Нужна твоя помощь. Поможешь?

— Ну… помогу, если надо, — пожал плечами Борода-младший. — Чего хотел?

— Вот и отлично, — я добродушно хлопнул Григория по плечу, и начал разговор. — У меня к тебе два дела…

— Что еще? — недовольно буркнул Григорий.

— Гриша, ты не горячись и не расстраивайся. Устрою я твою личную жизнь, не переживай. Но пока на первом месте дело, — заверил я физрука.

— Какую еще жизнь, — дернул плечом Борода. — Не надо мне никакой жизни. Показалось тебе. Придумал какую-то жизнь…

— Личная жизнь, Григорий Степанович, важная составляющая общественной жизни, — совершенно серьезно заявил я, стараясь придать лицу нужное выражение. — И она крайне важна в плане общественной нагрузки. Счастливый учитель физкультуры — счастливые дети, — переиначил я известную в моем времени фразу. — Так что наладим мы твою личную жизнь, обещаю. Для начала пригласишь девушку на танцы. Как ее звать-величать хоть?

Гриша на меня покосился с удивлением.

— А, да, извини, запамятовал. Вспомнил! Катя, Катерина, маков цвет… Без тебя мне жизни, Катя нет. Гришань, ты чего? Это песня такая! Не нудна мне твоя Катерина! Я и жениться-то не собираюсь в ближайшие пять лет точно! И вообще, у меня собака есть! Она лучше жены!

— Чем это? — возмутился Борода.

— Неважно, шутка, — отмахнулся я. — Сначала танцы, потом повстречаетесь, пообщаетесь, к лету поженитесь, потом детишек нарожаете. Школьный коллектив в полном восторге. Ты счастлив, жена тоже. Но это не точно.

— Почему это? — покосился на меня Григорий.

— Почему не точно? — уточнил я, дождался кивка и пояснил. — Потому что, Григорий Степанович, жизнь штука непредсказуемая и полна сюрпризов. Вот был у меня приятель, прожили они с женой душа в душу сорок лет. И что думаешь?

— Что?

— Взыграла у мужика горячая кровь на старости лет, долбанул кризис среднего возраста

— Какой кризис? — перебил меня физрук.

— Неважно, — отмахнулся я. — Влюбился товарищ в молодуху, выгнал официальную жену, развелся, женился на своей крале.

— А жена?

— Говорю же — выгнал.

— И что, она вот так просто взяла и ушла? И даже парторгу не пожаловалась? На собрание его не вызвали.

— Кого?

— Товарища твоего. Хотя какой это товарищ, так… гражданин… — буркнул Гриша и полюбопытствовал. — И что же, жена даже космы полюбовнице не повыдергивала?

— Космы? — я задумался. — История об этом умалчивает, но уверен, разошлись без мордобоя. Интеллигентнейшие люди, доложу я тебе.

— Вы там в свои столицах совсем уже… того… — буркнул парень. — Жену из дома выгонять. А дети?

— Дети с женой ушли, отца знать не знают.

— Нехорошо это, неправильно, — покачал головой физрук. — У нас, понятно, всякое на селе случается. Но чтоб жену выгонять… Не скажу, что не гуляют, бывает и такое. Не от большого ума, как по мне. Но чтоб детей из дома гнать… Нехорошо это, не правильно, — повторил Григорий. — Что за дело-то?

— Дело?

Физрук резко переключился с одной темы на другую, что я не сразу сообразил, о чем он спрашивает.

— Григорий Степанович, — торжественно начал я, отбросив личные истории, переходя на деловой разговор. — Понимаешь, очень твоя помощь нужна. Ты же детей хорош знаешь?