Я зарычал от злобы и чуть было не бросился на него с голыми кулаками, но Мистер Х продолжил:

— Однако твоего друга убил не я и не мои люди, — произнёс киборг совершенно серьёзно. — Я ничего не слышал о Теодоре уже несколько лет и точно никого за ним не отправлял.

— И я должен поверить тебе, блять?! — Прокричал я.

— А зачем мне тебе врать?

Этот вопрос поставил меня в тупик. У него нет ни одной причины, чтобы обманывать меня. Но кто же тогда заманил нас в ловушку? Из-за чьего приказа был убит Джинбей? Про то, что мы рядом, знал только Аеон и руководство Javelina….

— Значит ты не отступишься, Саймон Феникс?

— Ни при каких обстоятельствах.

— Тебя втянули в жестокую игру, Саймон, из которой никогда не выпустят. Я не знаю, кто и почему, но благородно освобожу тебя, — сказал он, продолжая смотреть мне в глаза. — Ты умрёшь без боли, но, перед этим, знай — я искренне тебе сочувствую.

После этих слов он зашагал в мою сторону, сжимая кулаки.

«Сделай так, чтобы он не сдвинулся с места,» — обратился я к Брейсеру.

Пума начала медленно перетекать в Брейсера, а протезы Мистера Х замерли без движения. На секунду на его лице промелькнул страх, но он незамедлительно потянул руку к своему поясу, на котором я заметил бластер.

«Я не дам ему вам навредить,» — услышал я голос Брейсера в моей голове. — «Готовьтесь к атаке»

Перед тем, как закрыть глаза и сконцентрироваться на змеемолнии, я заметил, что всё тело Мистера Х замерло без движения. Я закрыл глаза и отдался ярости.

«Хо-з-з-з-зяяяяин….» — прошипело существо из Пумы в моей голове.

— Ещё.

Змей в моём воображении увеличился. Его тело, состоящее из молнии, чернеет.

— Больше! Впитай всю мою ненависть, — закричал я и так сильно сжал руку, что сухожилия начали хрустеть, а мышцы пульсировать.

Я почувствовал, как извивающийся зверь ползает по телу впитывая каждую частичку моей злобы, а затем направляется к правой кисти.

— Я больше не могу его удерживать, — из последних сил прошипел Брейсер.

— А больше и не нужно, — ответил я.

Я выдыхаю, а из моей правой руки начинает вылупляться разрушительное создание, порождённое моей злостью, желанием отомстить и невероятных объёмов Пумы. Брейсер перестаёт вытягивать Абсолют, а Мистер Х, будто накопив импульс, бросает идею с бластером и мчится в мою сторону.

— Уничтожить, — тихо, почти беззвучно, приказал я.

Только вылупившаяся змея из молний устремляется навстречу Мистеру Х. Он пытается увернуться, но у него ничего не выходит. Змеемолния врезается киборгу в грудь и проникает внутрь. Арену заполняют звуки а гонии и страданий. Кибернезированное тело Мистера Х оплавляется и, потеряв работоспособность, падает. Я вижу, что Теодор наконец приходит в себя и встаёт. Всё это приводит меня в восторг — злодей, наконец, получит по заслугам. Мистер Х, обездвижено лежащий на земле, начинает кряхтеть. Из его ушей и рта течёт кровь. Всё-таки человеческая.

— Убл-юдки. Мраз-и. Как вы… Посмели? Кх… Не-возмож…но. Насколько же ты… кх. Силён.

— Это ещё не всё, — загадочно произносит Теодор, подходя к своему отцу.

Сын достаёт из нагрудного кармана аккуратный кейс. Открывает его и бережно вытаскивает оттуда крошечный шприц с зеленоватой и очень мутной жидкостью внутри. Он подносит его к лицу своего отца.

— Узнаешь? — спрашивает Теодор. — Это Detrey. Именно из-за него умерла моя любимая мама.

Мистер Х начинает мычать.

— Не будем нарушать семейные традиции, — произносит Теодор и медленно вводит жидкость в тело отца. — Это концентрат, так что будет очень больно.

Все видимые мыщцы на голове и лице Мистера Х сводит, вздувшиеся вены на лбу лопаются, заливая лицо ошмётками крови и кожи. Изо рта, перемешиваясь с то ли машинным маслом, то ли копотью его души, вытекает вязкая и чёрная пена. Он стонет, кряхтит и извивается, а затем его бионические глаза отключаются. Хоть по ним и сложно разглядеть эмоции, но я уверен — это был всепоглощающий страх смерти.

Бой завершился, а наёмники тут же освободились. На экране со ставками, искрящимися буквами загорелось: «Jackpot».

— Вот и всё, Саймон. Спасибо. А теперь — убегай прочь. Скорее! — Теодор не успел договорить, его тело будто отключилось на секунду, сильно дёрнувшись. Выражение его глаз изменилось, и он заговорил совсем другим голосом:

— А теперь — стой на месте и не рыпайся, — произнёс он холодно.

Оставшийся наручник на моей правой руке вдруг начал поглощать всю мою оставшуюся Пуму. Намного сильнее прежнего. Кажется сейчас я не смог бы даже создать совсем простую и тусклую лампу. Освещение и камеры скрываются в полу.