– Нет, миледи, – солгал Фрейзер, роясь в карманах. – Извините.

– Вам что, вообще не платят? – чуть раздраженно осведомилась леди Ада.

– У меня есть моя полицейская пенсия, миледи. Вполне приличная, и платят без задержек. – Если он и покривил душой, то лишь отчасти – платили действительно без задержек...

– Но разве Общество не положило вам пристойного жалования? – искренне расстроилась леди Ада. – Боже, а ведь сколько вы со мной мучаетесь, мистер Фрейзер. Я и понятия не имела.

– Мне отплачивают иным образом, мадам. Я вполне доволен своим вознаграждением.

Он был ее паладином. Этого было более чем достаточно.

Леди Ада отошла к своему бюро, поискала что-то среди бумаг. Ее пальцы тронули черепаховую ручку дорожного зеркальца.

Неожиданно обернувшись, она окинула Фрейзера чисто женским взглядом. Он непроизвольно поднял руку и коснулся своей бугристой щеки. Седые бакенбарды не скрывали шрамов. Заряд дроби в лицо. Боль иногда еще давала о себе знать, особенно перед дождем.

Однако леди Ада не заметила этого жеста – или решила не замечать. Она сделала знак, чтобы Фрейзер подошел поближе, и печально вздохнула.

– Мистер Фрейзер. Друг мой. Скажите мне кое-что, хорошо? Скажите мне правду. Я что, действительно заурядный синий чулок?

– Мадам, – мягко ответил Фрейзер, – вы – la Reine des Ordinateurs.

– Правда? – Королева машин подняла зеркало, заглянула в него.

В зеркале – Город. Лондон.

Год 1991. Десять тысяч башен, вихревой рокот триллионов сцепленных шестеренок, фрикционное тепло и масляные брызги заполняют воздух предгрозовой мглой. Черные, без единого шва, ленты мостовых; несметное множество ручейков, по которым бешено несется перфорированное кружево информации; призраки истории, выпущенные в этот жаркий сияющий некрополь. Бумажно тонкие лица надуваются, как паруса, изгибаются и скручиваются, катятся по пустынным улицам; человеческие лица – заемные маски, объективы всепроницающего Ока. Отслужив свое, каждое лицо крошится, хрупкое, как пепел, обращается в сухую пену информации, в биты и в пиксели. Но сходит со сверкающих валов Города новая ткань догадок и проблем, неустанно вертятся стремительные веретена, миллионами стряхивая невидимые петли, а в жаркой бесчеловечной тьме данные плавятся и сливаются, вспененные шестернями в пузырчатую пемзу скелета, опущенную в грезящий воск, чтобы смоделировать плоть, совершенную, как мысль...

Это – неЛондон, но зеркальные площади из чистейшего хрусталя, атомные молнии проспектов, переохлажденный газ неба, лабиринт, где Око ищет собственный свой взгляд, перескакивая квантовые разрывы причинности, вероятности и случайности. Электрические фантомы вброшены в бытие, исследованы, расчленены, бесконечно итерированы.

В центре этого Города растет нечто,автокаталитическое древо – почти-живущее, вплетая корни мыслей в жирный перегной собственных сброшенных, как листья, отражений, ветвящееся мириадами молний все выше и выше, к сокровенному свету прозрения.

Умирая, чтобы родиться.

Свет ярок,

Свет чист;

Око должно наконец узреть себя;

Я должен узреть себя...

Я вижу:

Я вижу,

Я вижу

Я

1.Дирижабль назван в честь знаменитого английского инженера-строителя Изамбарда К. Брюнеля (1806-1859), отец которого, сэр Марк Изамбард Брюнель (1769-1849), прославился изобретением проходческого щита (устройство для безопасного прокладывания туннелей в водоносных грунтах). Брюнель-младший строил портовые сооружения, туннели и подвесные мосты, железные дороги, настоял на введении более широкой рельсовой колеи (что позволило увеличить скорость поездов и значительно стимулировало развитие сети железных дорог), экспериментировал с пневматическими поездами, способствовал открытию регулярной трансатлантической навигации. Спроектированные им пароходы “Грейт-вестерн” (1837), “Грейт-бритн” (1843) и “Грейт-истерн” (1858) являлись на момент спуска на воду крупнейшими в мире, причем “Грейт-истерн” удерживал пальму первенства в течение 40 лет. Не оставил без внимания Брюнель и военную технику – спроектировал бронированную баржу, участвовавшую в 1854 г. в атаке на Кронштадт, а также сборно-разборный военно-полевой госпиталь, доставленный в 1855 г. на Крымский театр военных действий.

2.Жаккар, Жозеф-Мари (1757-1834) – французский механик, изобретатель ткацкого станка, управляемого с помощью перфокарт и способного к воспроизведению сложных узоров. В конструкции “прялки Жаккарда” использовался ряд технических решений Жака де Вокансона (см. ниже). В 1806 г. патент Жаккара был национализирован, а изобретателю назначено пожизненное содержание и процент с каждой вводящейся в эксплуатацию “прялки” (к 1812 г. их было уже 11 тысяч – невзирая на бурные протесты ткачей). В 1820-х гг. станки Жаккарда появились в Англии, а затем распространились по всему миру.

3.Темпл-Бар – ворота, стоявшие в течение нескольких веков на западной границе лондонского Сити (со стороны Вестминстера), там, где по традиции монарх должен получать у лорд-мэра разрешение на въезд в Сити. В 1880 г. на этом месте поставлен памятник Темпл-Бар-Мемориал, увенчанный геральдическим грифоном.

4.Ньюгейт – знаменитая лондонская тюрьма; вплоть до середины XIX в. перед нею публично вешали осужденных.

5.Каллиопа – паровой орган с пронзительным звуком, слышным за километры. Поступление пара в трубы может контролироваться вручную, с клавиатуры, или автоматически, при помощи игольчатого цилиндра. Инструмент изобретен А. С. Денни в США ок. 1850 г. и запатентован в 1855 г. Джошуа Стоддардом.

6.Данный политический термин отнюдь не такой давний и общеупотребительный, как может показаться. В английской политике радикалами называли членов крайнего крыла вигов и либералов, а примерно с 1797 г. – всех, кто выступал за парламентскую реформу.

7.в данном случае название должности в городском или судебном управлении. Вообще говоря – мировой судья, полицейский судья.

8.Боу-стрит: главный полицейский суд Лондона, назван по имени улицы, на которой расположен.