– Смотри, д'Аверк, Йельские горы!

Да, вдалеке виднелись горы - их пурпурные пики были укутаны облаками, а равнину у подножия ограждали рыжевато-коричневые и желтые утесы.

Это была дикая, красивая местность, и Хокмун, ничего подобного раньше не видавший, застыл в изумлении.

– Значит, д'Аверк, в Гранбретании еще остались земли, которые радуют глаз...

– Да, красиво, - согласился д'Аверк.
– Но жутковато... Где-то там живет Майган. Еще несколько десятков миль - и мы в Лландаре, который находится далеко в горах.

– Тогда вперед, - сказал Хокмун, поправляя перевязь.
– Вперед. Пока у нас есть незначительное преимущество, но как знать - возможно, Мелиадус уже на пути в Йель.

Д'Аверк стоял, потирая ногу.
– Твоя правда, но боюсь, эти сапоги долго не протянут. Я выбрал их за красоту, и теперь, видно, придется поплатиться за свою глупость.

Хокмун похлопал его по плечу:

– Я слышал, здесь водятся дикие пони. Обещаю, мы найдем парочку и отправимся верхом!

Но им не встретилось никаких пони. Каменистая почва под ногами была желтой, небо над головой - мертвенно-белым... Хокмун и д'Аверк начали понимать, почему эта территория пользуется дурной славой среди простолюдинов Гранбретании - какими-то неестественными казались и земля, и небо.

Наконец они добрались до подножия гор.

Вблизи горы были такого же желтоватого цвета, с темно-красными и зелеными прожилками - такие же безжизненные и мрачные. Карабкаясь по склонам, Хокмун и д'Аверк видели странных животных, спешащих укрыться в чаще; диковинные, ростом не более фута, отдаленно похожие на людей, существа с волосатыми телами и совершенно лысыми головами следили за ними из укрытий.

– А ведь когда-то они были людьми, - заметил д'Аверк, - их предки жили в этих местах. Но Страшное Тысячелетие хорошо здесь поработало...

– Откуда ты это знаешь?
– спросил Хокмун.

– Из книг. Последствия Тысячелетия особенно сильно сказались на Йеле - сильнее, чем на других провинциях Гранбретании. Вот почему здесь почти никто не живет - люди боятся сюда возвращаться.

– Кроме Тозера и старика Майгана.

– Да, если Тозер не солгал. Возможно, Хокмун, мы все еще гонимся за синицей в небе...

– Но Мелиадусу он рассказал ту же историю.

– Ну, может быть, Тозер просто врет последовательно?..

В сумерках обитатели гор вылезли из своих нор и напали на Хокмуна и д'Аверка.

У них были кошачьи лапы, жуткие огромные глаза горели в темноте. Из разинутых зубастых птичьих клювов доносилось злобное шипение. Твари - три самки и шестеро самцов, насколько друзья разглядели в потемках, - кутались в лоснящиеся от грязи шкуры.

Хокмун выхватил меч, поправил маску, как обычно поправлял свой шлем, и прислонился спиной к скале.

Д'Аверк встал рядом, и в тот же миг твари бросились на них.

Хокмун ударил, и на груди первого нападающего появилась длинная кровавая полоса. Чудовище отскочило с пронзительным криком.

Со вторым разделался д'Аверк, поразив его в сердце. Третьему Хокмун перерезал горло, но когти четвертого вцепились ему в левую руку. Он извернулся, напрягшись всем телом, и попытался выхватить кинжал, одновременно отбиваясь еще от одной твари.

От ужасной вони к горлу подкатывалась тошнота. В конце концов ему удалось достать кинжал, и он вонзил клинок в державшую его лапу. Закричав, тварь отпустила герцога.

И тогда Хокмун погрузил клинок в светящийся глаз - и оставил оружие там, ибо пора было заняться другой тварью.

В темноте он не мог разглядеть, сколько чудовищ еще живы. Д'Аверк изрыгал грязные ругательства собственного изобретения; кровь вокруг него лилась рекой.

Хокмун поскользнулся на крови, немного отстранился от скалы и этой секундной заминки оказалось достаточно, чтобы очередная тварь с громким воем прыгнула на него и сжала в крепчайшем захвате. Прижимая обе руки Хокмуна к бокам, она с яростью заколотила клювом по маске, пытаясь добраться до лица.

Хокмун мотнул головой, оставив маску в зубах врага, с трудом развел руки в стороны и изо всех сил боднул противника в грудь. Тварь отшатнулась в замешательстве: откуда ей было знать, что маска Стервятника - отнюдь не часть тела Хокмуна; Хокмун вонзил меч ей в сердце и быстро обернулся к д'Аверку, на котором повисло сразу два существа.

Он снес голову одному и занес меч над вторым, но существо вдруг вырвало клок камзола д'Аверка, бросилось прочь и исчезло в ночи.

Итак, они расправились почти со всеми мерзкими созданиями, - лишь одному удалось спастись.

Д'Аверк тяжело дышал; он не был ранен, если не считать нескольких глубоких царапин в том месте, где когти твари отхватили кусок одежды. Хокмун разодрал свой плащ и перевязал рану.

– Будем считать, обошлось, - сказал д'Аверк. Он снял помятую маску и выбросил ее.
– Маски неплохо нам помогли, но, раз уж ты потерял свою, то и я не стану ее носить. Камень у тебя во лбу невозможно ни с чем спутать, так что нет смысла продолжать маскарад...
– Он усмехнулся: - Страшное Тысячелетие породило безобразных созданий, друг Хокмун, как я и говорил.