Шрифт:
Вальон прошептал над ножом какие-то слова, часто поднимая взор к Мечу Зари, потом взял нож в правую руку и слегка коснулся им паха Хокмуна.
– Что ж, начнем сначала, - сказал он и затянул медленную литанию, которую Хокмун уже слышал.
Ощущая во рту привкус желчи, Хокмун попытался освободиться от веревок. Вальон пел на одной ноте, все громче и громче, пока его жертвам не стало казаться, что он впадает в транс....
– Меч Зари, который оживляет мертвых и позволяет жить живущим...
Кончик ножа царапнул бедро Хокмуна....
– источником чьего света является кровь, дарующая жизнь человеку...
Невольно Хокмун подумал, действительно ли розовый меч каким-то образом берет свой свет из крови. Нож дотронулся до его колена, и он вновь вздрогнул, наблюдая за действиями Вальона и напрягая мышцы, чтобы порвать путы....
– знай, что тебе будут поклоняться во все века...
Внезапно Вальон замолчал и разинул рот, глядя поверх головы Хокмуна. Хокмун поднял глаза и тоже поперхнулся.
Меч Зари опускался! Он опускался медленно, и Хокмун заметил, что чудесный клинок висит на паутине из металлических нитей. И что в этой паутине находится что-то еще... Человек.
Лицо человека полностью закрывал высокий шлем. Доспехи были только двух цветов: черного и золотого, на боку висел огромный меч.
Хокмун не верил своим глазам. Он узнал этого человека... если это был человек.
– Рыцарь в Черном и Золотом!
– закричал он.
– К вашим услугам, - раздался из-под шлема иронический голос.
Вальон зарычал и кинул в Рыцаря нож. Нож со звоном ударился о его доспехи и упал в бассейн.
Одной рукой сжимая рукоять Меча Зари, Рыцарь осторожно разрезал кинжалом путы, стягивающие запястья Хокмуна.
– Ты... ты осквернил нашу святыню...
– словно не веря в происходящее, выдавил из себя Вальон.
– Почему ты не наказан? Наш бог, Батах Герандиун покарает тебя. Это его меч, в нем живет его дух!
– Мне лучше знать, - ответил Рыцарь.
– Меч принадлежит Хокмуну. Однажды Рунный Посох счел нужным использовать твоего предка Батаха Герандиуна в своих целях, дав ему власть над этим розовым клинком. Но сейчас ты потерял эту власть, и ее получает Хокмун!
– Я не понимаю тебя, - растерянно проговорил Вальон.
– Кто ты? Откуда пришел? Ты... может ли это быть? Ты - Батах Герандиун?
– Возможно, - пробормотал Рыцарь.
– Я могу принимать самые различные обличья.
Хокмун молился, чтобы Рыцарь освободил его поскорее. Не вечно же Вальон будет стоять столбом... Как только его запястье освободилось, герцог схватил кинжал, протянутый ему Рыцарем, и стал торопливо обрезать путы на ногах.
Вальон потряс головой.
Невозможно. Я брежу...
– Он обернулся к пиратам.
– Вы тоже видите его - человека, взявшего наш Меч?
Пираты мрачно кивнули, затем один из них побежал к выходу:
– Я за подмогой. Людей позову...
И тогда Хокмун прыгнул - прямо на ближайшего лорда-пирата - и схватил его за горло. Человек захрипел, вцепился в сжимающиеся, как клешни, руки, но Хокмун так рванул его голову, что сломались шейные позвонки. Он медленно вынул меч из ножен пирата и отпустил тело. Труп осел на пол.
Хокмун стоял, обнаженный, освещаемый великим Мечом, а Рыцарь в Черном и Золотом перерезал веревки, стягивающие его друзей.
Вальон отступил на шаг, глядя на них непонимающим взглядом.
– Этого не может быть! Не может быть...
Д'Аверк встал позади Хокмуна, а вскоре к ним присоединился Бьючард. Оба были наги и без оружия.
Введенные в замешательство нерешительностью своего повелителя пираты не шевелились. Позади трех обнаженных человек Рыцарь в Черном и Золотом дернул за огромный меч, подтягивая его к полу.
Тут Вальон взвизгнул и ухватился за рукоятку розового клинка, вырывая его из металлической паутины.
– Он мой! Мой по праву!
Рыцарь в Черном и Золотом покачал головой:
– Он принадлежит Хокмуну, и принадлежит ему по праву!
Наконец пирату удалось освободить Меч, и с криком:
– Он его не получит! Убейте их!
– Вальон отскочил в сторону.
В зал вбегали люди с факелами. Лорды-пираты выхватили мечи и двинулись на четверых людей, стоящих на краю ямы. Рыцарь в Черном и Золотом вытащил свой огромный клинок и взмахнул им перед собой, точно косой, убив сразу нескольких, а остальных заставив поспешно отступить.