Виталий вернулся с ночного дежурства. Это была третья рабочая ночь подряд, он занял у какого-то знакомого тысячу долларов, чтобы дать их Варе с собой, и теперь пахал больше обычного для того, чтобы вернуть долг. Он выглядел усталым, под глазами залегли глубокие тени, и он старательно отводил глаза от Вариного лица, когда Светка щебетала-щебетала-щебетала рядом.

Явно этот щебет его раздражал, и Светка его раздражала, и Варе все казалось, что и она вызывает такое же сильное раздражение. И своим отлетом, и вообще самим фактом своего существования. Когда они со Светкой прошли в Шереметьево паспортный контроль, Варя обернулась в последний раз, уже с той стороны границы, и увидела, как, засунув руки в карманы, Виталий медленно бредет к выходу.

Таким она его и запомнила. Уставшим, несчастным, сгорбившимся бедным врачом без всяких перспектив. Недостойным счастья быть мужем Варвары Мироновой. Умницы, красавицы, яркого и талантливого человека, неприспособленного к скучным и серым будням. Нет, он был совершенно не в состоянии ничего ей дать, предложить что-то достойное. Варя была рождена для более яркой, а главное, богатой жизни.

Блогер-миллионник Александра Кузнецова, она же студентка второго курса Саша, постепенно привыкала к новой для себя роли хозяйки собственной квартиры. Конечно, опыт самостоятельной «взрослой» жизни у нее уже был, когда они с Фомой какое-то время жили отдельно. Но тогда квартира была съемной, то есть не своей, и с определенными ее особенностями приходилось смиряться.

Им с Фомой нельзя было даже гвозди в стену вбивать, чтобы повесить свои фотографии, что уж говорить про более глобальное переустройство. Конечно, та квартира, которую Сашка обживала сейчас, тоже была не совсем ее. Виталий Миронов купил ее, оформив на себя, свою любимую женщину и их общего сына, а мама сделала полный ремонт на деньги, подаренные ей коллегами на рождение сына. Но все-таки на семейном совете было решено отдать эту квартиру Александре, а мама и Мишка переехали в шикарное жилище Миронова.

Новоселье пока не справляли. Сашка решила обставить квартиру на собственные деньги, и окончательно все должно было быть готово только к концу июня. Но ночевала она уже «у себя».

И вот вчера вечером мама вернулась домой, в расположенную на той же лестничной клетке, что и Сашкина двушка, служебную трехкомнатную квартиру, из которой Сашка пока не до конца вывезла свои вещи. Новое жилище она обустраивала вдумчиво, трепетно прислушиваясь к своим желаниям, и это было приятное чувство, да еще и испытываемое в первый раз в жизни.

Мамино возвращение домой Сашка восприняла с легкой тревогой. Во-первых, не понимала, чем вызван этот откат к прошлому. Неужели мама снова поссорилась с отцом своего сына, да еще так сильно, что сбежала от него? Нет, вроде не похоже, ведь Виталий Александрович приехал следом за ней, причем с чемоданом. По всему выходило, что он тоже намерен жить в тесной трешке в старом доме. У них там что, канализацию прорвало?

На такой случай, как знала Сашка, у Миронова имелся еще и загородный особняк, в который можно было сбежать, чтобы пережить коммунальный катаклизм любой продолжительности. Но не задавать же вопросы вечером? Сашка видела, что мама встревожена, а у Виталия Александровича и вовсе измученный вид. Ладно, не поссорились, и то хорошо. Пусть ложатся спать, утром все выяснится.

На самом деле маминому возвращению домой Сашка очень даже обрадовалась. Ей просто жизненно необходимо поговорить с мамой по душам. В Сашкиной жизни происходило что-то непонятное, с чем она не могла разобраться самостоятельно. И причиной ее недоумения, временами тягостного, стал новый знакомый, Антон Соколов, заканчивающий факультет фундаментальной медицины МГУ и имеющий четкие планы на всю свою дальнейшую жизнь.

К чужим планам Александра Кузнецова относилась с уважением, хотя сама жила как живется, сегодняшним днем, будучи уверенной, что в нынешнем стремительно меняющемся мире далекие планы прописывать реально глупо. Вся тщательно выстроенная стратегия в одночасье могла улететь в тартарары, так зачем же тратить время на то, чему все равно не суждено сбыться. Да, к чужим планам она относилась с уважением, вот только совершенно не понимала, какое место в них Антон отводит ей, Саше.

Начать с того, что он отказался переехать к ней жить, когда она сообщила, что у нее теперь есть отдельная квартира. Антон обитал в общежитии, в отдельной комнате блока, в котором у него был только один сосед. Саша убедилась в этом, когда несколько раз оказывалась в этом общежитии на свидании.

Нет, у Антона тоже имелась купленная родителями собственная квартира, но располагалась она далеко от центра, в одном из новых спальных районов, и добираться оттуда в университет и в больницу, где Антон подрабатывал, было затруднительно. Общага в этом плане оказалась гораздо удобнее, к чему Саша отнеслась с пониманием. Вот только ее квартира тоже была расположена практически в центре, и дорога занимала бы у Антона ненамного больше времени, однако менять свои привычки и удлинять маршрут даже на десять минут он не собирался. Его все устраивало.

– Я так привык, – объяснил он Саше, когда она выразила непонимание. – В мой жизни очень много времени уходит на занятия, потому что я иду на красный диплом и не готов от этого отказаться. Мне нужно в ординатуру поступить, а это не так просто. Кроме того, я еще и работаю, и в спортзал хожу, а он в общежитии очень современный и бесплатный для студентов. У меня налаженная жизнь, которую я не готов менять.

– Даже ради меня?

– Даже ради тебя. Человек не должен меняться в угоду кому-то. Мы оба – самодостаточные личности. Да, нам хорошо вместе. Но это вовсе не значит, что кто-то из нас должен отказываться от всего остального многообразного мира. Ты не должна ради меня жертвовать своим блогом.