Мужу Варя не звонила. Точнее, позвонила один раз от Бартонов, сообщив, что добралась и останется тут до свадьбы, дату которой пока не назначили, и все. Она сердилась на него за то, что он мало старается сделать ее счастливой, да еще и шашни крутит за ее спиной с этой зразой-заразой Мариной. Медовый месяц молодых пролетел незаметно, Светка и Тим вернулись домой, и перед Варей замаячила перспектива отъезда. При одной только мысли об этом у нее портилось настроение.

– Так оставайся, – предложила ей Светка, с которой Варя поделилась своей печалью. – Мэри довольна тем, как ты у нее работаешь, так что о жилье и кормежке можно не беспокоиться. Рабочую визу тебе Джон сделает (так звали отца Тима), а потом что-нибудь еще придумается. У Тима есть продюсер знакомый, глядишь, и в кино тебя снимет. А мне все не одной тут оставаться на чужбине.

Было видно, что, несмотря на вполне счастливый брак и хорошие отношения с Бартонами, Светке страшновато оставаться в чужой стране без подруги. И Варя дала себя уговорить, потому что Светкины планы очень совпадали с ее собственными желаниями. Знакомый продюсер действительно как-то приехал к ним в дом, и выгода от того визита оказалась вполне себе существенной.

Сниматься в кино он, правда, Варю не позвал, зато сделал ее своей любовницей, сняв квартиру на соседней с Бартонами улице. Теперь из окна Варя не видела океан, зато и драить чужие туалеты больше не надо. К снятой квартирке с двумя спальнями прилагалось ежемесячное содержание. На бриллианты и устриц не хватало, но на скромную жизнь – вполне.

Продюсер, разумеется, был женат, но в целом оказался неплохим и нежадным дядькой. Посещал он Варю дважды в неделю, по четкому расписанию, словно ходил в спортзал. Впрочем, так оно и было. Раз в месяц водил ее в ресторан, иногда дарил подарки, не очень роскошные, но и не совсем уж плохие. В климате Майами вполне можно обходиться без шуб и другой тяжелой одежды, а все остальное у Вари имелось.

Сэм даже машину ей купил, подержанную, но юркую. И теперь в свободные от его визитов дни она разъезжала по всему побережью, чувствуя себя свободной и счастливой. Через полгода такой жизни она написала Виталию в Москву второе письмо. С сообщением, что не вернется. Написала и тут же забыла о Миронове, как о неприятной странице своей жизни, оставшейся в далеком прошлом.

Ее счастливая, не обремененная никакими заботами жизнь продолжалась примерно пять лет. За это время Светка успела родить Тиму троих детей. Через год после свадьбы у них родилась дочка Мелоди, а еще через два – близнецы Майк и Джон. Варя иногда приходила посидеть с ними, чтобы умученная материнством Светка могла хотя бы ненадолго отвлечься от домашних дел.

Детей Варя любила, но когда она робко сказала Сэму, что тоже была бы не против родить ребенка, он устроил ей такую отповедь, что Варя запомнила ее надолго. Обычно мягкий и ласковый Сэм довольно жестко объяснил Варе, что детей и связанных с ними хлопот ему вполне хватает в семье, а ее задача – быть его усладой в редкие моменты отдыха. Варя так испугалась его неожиданной ярости, что пообещала Сэму и себе, что больше никогда не поднимет этот вопрос.

Единственное, о чем она умолчала, так это о том, что уже была к тому моменту беременна. Она собиралась поставить Сэма перед фактом, просто начала издалека, и после тяжелого разговора, в котором Сэм пообещал выгнать ее, если выяснится, что она ждет приплод, порадовалась, что не успела проболтаться.

Аборт она сделала в соседнем городке, и о нем не знала даже Светка. У Тима с Сэмом имелись какие-то общие дела, и Варе требовались гарантии, что Светка, а вслед за ней и Тим не проболтаются. Аборт прошел легко, и его последствиями стали только мутные, тяжелые сны, после которых Варя просыпалась совершенно разбитой.

В этих снах вокруг нее было много детей, к которым она протягивала руки, но в самый последний момент за ними приходили родители и разбирали их по домам. В качестве родителей ей снились Светка, Тим, Сэм и даже Виталий Миронов, у которого тоже было двое детей – дочь и сын. А она, Варя, оставалась совсем одна в пустой комнате, из которой не имелось выхода.

Через полгода после аборта Сэм сказал Варе, что бросает ее.

– Ты стареешь, дорогая, – сообщил он после традиционного, по расписанию, занятия сексом двадцатишестилетней Варе. – Я нашел тебе замену, милую двадцатилетнюю девочку. Прости, но мне нужна свежесть юности, все остальное у меня есть и с женой. Я уже снял ей квартиру, так что наша сегодняшняя встреча последняя.

– А как же я? – не поняла Варя. – Мне теперь что делать?

– Я оплатил твою квартиру на полгода вперед, так что у тебя нет нужды освобождать ее прямо сейчас. Кроме того, я готов выплатить тебе некоторую компенсацию. Реши, что именно ты хочешь.

Варя взяла время подумать. И посоветоваться со Светкой, конечно. Вдвоем они нашли самый разумный выход из создавшегося положения. Заключался он в том, чтобы Сэм оплатил Варе курсы по обучению основам маникюра и педикюра, чтобы она могла выйти на работу и обеспечивать сама себя. На подобную меру он согласился, так что после того, как окончилась аренда квартиры, Варя, вышедшая на работу в один из салонов красоты, смогла сама оплатить себе съемное жилье.

Переехать ей пришлось, правда, еще дальше от престижного района, в котором жили Бартоны, да и квартира теперь только с одной спальней и очень небольшая, похожая на скорлупку, но все-таки на скромную жизнь хватало. А много ли Варе было надо, одной. Правда, одна она пробыла недолго. В доме Бартонов она встретила свою новую любовь – Джима, адвоката из Бостона, и уехала за ним за две тысячи километров от Светки и так полюбившегося ей океана.

Последние десять лет она жила именно там, в Бостоне, обосновавшись на берегу Бостонской бухты залива Массачусетс. В отличие от Сэма, Джим с самого начала не собирался ее содержать, поэтому Варя и здесь устроилась на работу в салон красоты и сначала сняла, а потом и купила себе небольшую квартиру. В ипотеку, разумеется. Конечно, выплачивать взятую ссуду ей помогал Джим, компенсируя свою неготовность развестись с супругой и официально жениться на Варе.