– Боюсь, что нет, – я покачала головой.

– А на каких-либо еще музыкальных инструментах? Рояль? Скрипка, может быть флейта?

Я не понимала к чему она ведет. На деле я немного играла на гитаре… Там, в своем мире.

– Песни?

– Нет, госпожа, – я отрицательно покачала головой, не вдаваясь в подробности.

Она хмыкнула и слегка вздернула голову. Ее губы дрогнули, но я не могла понять, был ли то намек на улыбку или презрительная гримаса. Впрочем, откуда здесь взяться презрению? Я пришла в этот дом на роль горничной, а не леди.

– Что насчет этикета?

– Прошу меня простить, госпожа Нарцисса… – ее странные вопросы уже порядком выбили меня из колеи. Я не была привычна к таким играм. И привыкать не собиралась. – Я не понимаю, к чему вы спрашиваете об этом. Разве горничная должна обладать перечисленными вами навыками?

– Ты не горничная, – вот так просто заявила мне она.

– Простите?

– Ты прежде не работала горничной.

– Да, и я говорила об этом.

Она сняла очки, аккуратно сложила их, отложила в сторону.

– Я работаю в этом доме не один десяток лет, – начала она свой рассказ, – и я повидала немало людей, которые устраивались сюда работать. Смею надеяться, что кое-что смыслю.

– Я ни в коем случае не пытаюсь это отрицать, но…

Она не дала мне ответить и продолжила сама:

– Так вот вы никогда не ощущали себя прислугой, не так ли?

– Мне кажется ни один свободный человек не мнит себя прислугой. Мы просто выполняем свою работу.

– Хороший ответ. Уклончивый.

Она все же позволила себе улыбнуться одними губами, в то время как глаза ее оставались внимательными.

– Госпожа Нарцисса, – я вдохнула и медленно выдохнула. Сложила ладони одну к другой, заставляя себя обрести баланс и не нервничать. – Смею заверить, что я устроилась в этот дом без каких-то дурных намерений, если это то, что вас беспокоит.

Еще один сдержанный смешок, и она все же взялась за один из листов.

– Вам нужно будет поставить свою подпись. Это договор о найме.

Она протянула мне один из экземпляров. Я поднялась и взяла лист.

Шрифт был весь в завитушках и кругляшках, но я все же смогла продраться через содержимое текста. Не найдя ничего особенного, сверила, что оплата прописана та же, что называла мне Марта.

– Все в порядке, – я положила лист обратно на стол. Госпожа снова смотрела на меня, едва прищурившись. Она взялась за карандаш, и я уже хотела недоуменно удивиться, как это ставить подпись в договоре карандашом? Но она убрала его в ящик стола. А вместо оного достала перо и чернильницу.

Я невольно сглотнула. Вот тут придется повозиться…

Вышло у меня, впрочем, вполне сносно. Конечно, было крайне непривычно использовать такие инструменты, но я умудрилась даже не поставить ни единой кляксы.

Остальные два листа были переписаны под копирку, я пробежалась по их содержимому лишь мельком, сравнивая с первым. А после поставила свою подпись и там.

– Я смогу получить свой экземпляр? – спросила без задней мысли.

– Ваш экземпляр? – Кажется, госпожа Нарцисса была уже не просто слегка удивлена, но еще и заинтересована. – Да, конечно, когда лорд Локвуд подпишет их со своей стороны, я передам вам один, раз это необходимо.

Она снова окинула меня странным взглядом.

Кажется, я сделала явно что-то не то…

Ну и пусть… Я ведь вроде как из глубинки? Может, у нас заведено иначе.

– Напомните ваше полное имя?

– Анна Мария Герман, – это мы с Мартой тоже выучили… – могу ли я идти?

– Ступай, – Нарцисса повелительно кивнула, хотя и не сводила с меня странного взгляда.

Присев на прощание, я вышла из кабинета…

Ну что же… Первый день окончен?

Я притворила дверь в кабинет, прикрыла глаза, выдохнула.

Вроде, все не так плохо? Развернувшись, я сделала шаг и… зря не смотрела, куда иду.

Тепло чужого тела буквально обожгло меня. Я поспешно отпрянула, но за моей спиной уже была дверь, и я пребольно стукнулась об нее локтем. Подняв испуганный взгляд, наткнулась на хмурый взор лорда Локвуда.

Кажется, весь воздух мигом выкачали из моей груди. Я замерла испуганным зайцем. Словно не мужчина стоял передо мной, а несся автомобиль с ярко горящими фарами.

Учитывая то, как я попала в этот мир, картинка выходила особенно яркой.