— Скажи хоть что-нибудь, Джерри! — воскликнул Корум, глядя на золотой свет с непонятной для себя тоской.

— К чему? Ты ведь знаешь, что я — спутник героев. Во вселенной существует один Бессмертный Воин и один его друг, но так как они бывают в разных обличьях, то не всегда узнают один другого. На Эрикезе же лежит вечное проклятье: он помнит все свои инкарнации — и прошлые, и будущие. Твое счастье, Корум, что тебя миновала чаша сия. Вадагский принц задрожал.

— Замолчи! Я ничего не хочу знать!

— А возлюбленная у Бессмертного Воина тоже одна? — спросила Ралина. Когда ты… — Маркграфиня Алломглильская не успела закончить свою мысль. На золотом помосте разыгралась новая сцена.

Человек с драгоценным камнем, пульсирующим черным светом в центре лба, опустил забрало на измученное, искаженное болью, мокрое от пота лицо. В шлеме, как в зеркале, отражалась группа всадников в масках разнообразных животных: свиней, козлов, баранов, собак.

Разыгралась кровавая битва. Всадники в звериных масках значительно превосходили численностью воинов в зеркальных шлемах, один из которых (может, тот самый, с драгоценным камнем во лбу) держал в руке короткий жезл, испускающий разноцветные лучи. Увидев его, нападавшие в страхе отступили, затем вновь кинулись в бой.

Сражение разгорелось с новой силой.

И вновь вспыхнул золотой свет.

— Хокмун, — прошептал Джерри. — Рунным посох. Ты видел сам себя, Корум, вернее, три свои инкарнации. Я никогда раньше не думал, что это возможно.

Корума трясло, как в лихорадке. Неужели судьба была так безжалостна к нему? Он не хотел верить Джерри-а-Конелю.

— Как же так? — продолжал шептать вечный странник. — Что означают виденные нами картины? Почему нам их показали? Может, нас ждет неведомая опасность?

Шторки темноты начали сдвигаться: от золотого полотна осталась узкая полоска света, которая постепенно исчезла. Наступила непроглядная тьма. Голос Джерри звучал издалека, словно спутник героев разговаривал сам с собой.

— Я все больше и больше убеждаюсь, что нам необходимо попасть в Танелорн.

В вечном городе сбываются самые безумные надежды. Ни Закон, ни Хаос не имеют над ним власти. Он не подвержен влияниям извне, хоть его жители иногда и попадают в беду. Но даже я не знаю, где искать Танелорн. Если б…

— А может, увиденное нами означает, напротив, что нам следует отказаться от поисков Танелорна и обратиться за помощью в другое место? — предположила Ралина.

— Все сходится, — продолжал бормотать вечный странник, не обращая внимания на ее слова. — Эльрик, Эрикезе, Хокмун, Корум. Четыре аспекта одной личности, которую дополняют Ралина и я сам. Либо изменилась природа пространства-времени, либо начинается новый цикл в существовании вселенной. Ума не приложу…

Воздушный корабль тряхнуло, бросило в одну сторону, потом в другую. Пошел крупный дождь из капель синего и голубого света. При полном затишье послышался вой ураганного ветра, похожий на надсадный человеческий крик.

Корабль летел сквозь тени людей и предметов, двигавшихся в одном направлении. Из кратеров тысячи вулканов вырывались дым и пламя. Запахло горелым. Воздух наполнился нежными ароматами. Вулканы превратились а гигантские букеты прекрасных анемонов, раскрывающих красные лепестки.

Торжественная мелодия гремела, славя воинов-победителей. Пение сменилось громким смехом, затихшем в отдаленье.

Чудовищные твари высовывали тупые рыла из океана экскрементов, громко стонали, вновь уходили на глубину.

Бело-розовая равнина была похожа на каменную, но приглядевшись, путешественники поняли, что она аккуратно выложена трупами, — один к другому, лицом вниз.

— Куда мы попали, Джерри? — спросил Корум, глядя на вечного странника сквозь колеблющийся воздух.

— Ты видишь перед собой Хаос, и ничего кроме Хаоса. Закон на имеет здесь никакой силы. По-моему, это — королевство Мабельрода. Я хотел увести отсюда корабль, но пульт управления все еще не реагирует на мои пассы.

— Значит, мы движемся сквозь измерения, — сказал Ралина. — Посмотри, как быстро меняются сцены. Джерри грустно улыбнулся.

— Таков Хаос. Безграничный Хаос.

— Конечно, это — королевство Мабельрода! — воскликнул Джерри, глядя на странных полузверей-полуптиц, бросившихся вдогонку за воздушным кораблем, но быстро отставших.

— У меня кружится голова, — сказала Ралина. — Мне кажется, я сплю.

— И видишь сон, который снится Богу, — угрюмо ответил Джерри.

У Корума болела голова, комок стоял в горле. Какие-то туманные воспоминания бередили его душу; до него доносились чьи-то невнятные голоса.