Острое оружие пронзает его кожу, но по количеству крови я могу сказать, что не попала в яремную вену. Стекло торчит из его шеи, когда он задыхается. Начинается настоящий ад, когда вокруг нас спускаются охранники.

Альфредо хватается за горло, хрипит и шатается, кровь стекает по его безупречно белой рубашке. Раф стреляет одному из охранников в лицо, затем стреляет по второму. Позади нас раздаются новые выстрелы, и я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть Джузеппе, ползущего через дверь подвала.

Он убивает двоих охранников, прежде чем снова падает в обморок.

— Джузеппе! — Зовет Раф.

Он нажимает на спусковой крючок и убивает еще одного охранника, бегущего через лужайку. Затем его голова наклоняется вперед, и он падает на землю с прерывистым дыханием.

Нет…

Я поворачиваюсь обратно к Рафу, и в вихре движений, за которыми я не могу уследить, ему удается подчинить оставшийся круг охраны, пока на ногах не остается только один человек рядом со своим отцом.

— Брось пистолет, cornuto, и я оставлю тебя в живых, — рычит он оставшемуся парню. У него разбита губа, и кровь заливает щеку. Мне требуется секунда, чтобы узнать охранника, Альфонсо, которого я видела раньше.

— Отпусти его, — бормочу я. — Он собирался помочь мне сбежать. Он работает на твоего отца только потому, что боится его.

Голова Альфонсо подпрыгивает вверх-вниз. — Si, e vero.61

Раф направляет свой "Глок" на охранника. — Вали отсюда на хрен, пока я не передумал.

Мужчина бросает пистолет и бежит через двор.

Альфредо опускается на землю, его рука все еще сжимает стакан, торчащий у него из шеи. Он сердито смотрит на меня, затем переводит свой полный ненависти взгляд на своего сына. Долгая минута молчания сгущает воздух. Внезапная тишина после хаоса перестрелки нервирует.

Раф присаживается на корточки рядом с отцом, дикая улыбка освещает непроницаемую тьму в его глазах. — Я буду наслаждаться каждой секундой, наблюдая, как жизнь покидает тебя, Papa.

Он задыхается, и кровь стекает с его губ по подбородку.

— Ты заслуживаешь особого места в аду за то, что ты сделал.

Из его сжатых губ вырывается тошнотворное бульканье.

Раф отводит взгляд от своего отца, пылающие радужки находят мои. — Тебе не обязательно на это смотреть.

— Я не оставлю тебя.

Он медленно кивает, когда я присаживаюсь рядом с ним на корточки.

И мы ждем…

ГЛАВА 57

Клятва

Раффаэле

Ранний свет зари просачивается через окно в спальне Изабеллы, освещая помещение теплым сиянием. Яркие лучи омывают ее спокойное лицо, купая ее в потустороннем сиянии. Dio, я люблю ее. И подумать только, всего неделю назад я был так близок к тому, чтобы потерять ее.

Легкое движение заставляет мою голову повернуться к двери. Тень крадется по трещине внизу, и я делаю успокаивающий вдох, напоминая себе, что она должна быть там.

Новый телохранитель Изабеллы прибыл почти неделю назад, только что с Манхэттена. После катастрофического поворота событий в моей семье мы все рассказали Луке. Наверное, это был второй самый сильный испуг, который я когда-либо испытывал в своей жизни. Сказать человеку, который доверил тебе свою единственную дочь, что ты облажался, и это чуть не стоило ей жизни? И более того, что ты был в нее влюблен?

Это был не самый приятный разговор.

Но, как любит напоминать мне Изабелла, она всегда получает то, что хочет. Мне так чертовски повезло, что прямо сейчас я тот, кого она хочет.

После очень трогательной речи о том, как сильно она меня любит и каким бесценным телохранителем я был, она каким-то образом убедила своего отца не убивать меня. Тот факт, что между нами все еще лежит океан, немного утешает, и я с ужасом жду того дня, когда мы вернемся в штаты всего через несколько коротких недель.

Изабелла придвигается ко мне, ее рука крепче обнимает меня за талию. — Buongiorno, — шепчет она.

— Каждое утро доброе, когда я просыпаюсь с тобой в своих объятиях. — Непрошеная улыбка скользит по моим губам.

— Держу пари, это то, что ты говоришь всем мафиозным принцессам, с которыми спишь.

Я перекатываю ее на себя и задираю подол моей футболки, в которой она спит, чтобы я мог сжать ее задницу. Она обнажена, и на ней моя футболка, под которой ничего нет, — самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел. Если бы я не был возбужден, когда проснулся, я был бы возбужден сейчас.