Убить меня можно ещё и по другой причине. Опять же, земля. Если по приказу Кулагина был сожжен мой дом, то он мог бы рассчитывать на то, что в доме сгорели и документы. Без документов на поместье, с использованием административного ресурса, которым, несомненно, владеет Кулагин, меня можно было бы просто вышвырнуть из поместья. Но это он делать всё-таки побаивается. Я был на приёме у губернатора, который, несмотря на всю свою нерешительность, всё же понимает, что ему необходимо как-то бороться с существующими реалиями, пусть моими руками или посредством ещё каких-нибудь помещиков, которые могли бы лишь огрызаться, создавая прецедент, когда сам губернатор уже смог бы включиться в борьбу, имея неопровержимые доказательства каких-либо преступлений своего заместителя.

Несколько в стороне стоит вопрос о моей матери. Ведь если меня убивают, то наследует имение именно она. Думаю, практически уверен, что, как только мать появится в поле зрения Кулагина, а к этому времени уже была бы решена проблема со мной, то маменьке оставалось бы жить крайне мало. Правда, надо бы ещё подумать, что именно может искать Кулагин. На какие-то важнейшие документы намекала его жена. И это нечто может храниться у любовника матери, некого Артамона.

И что в этом ключе сделать? Как сказал бы мой дед: что делать, что делать? Снимать трусы и бегать. Учитывая тот факт, что этой ночью я был временно счастлив с Эльзой, а счастливые трусов не надевают, остаётся лишь бегать.

Нужно обращаться к Жебокрицкому. Сложное решение. Но когда на кону стоит моя жизнь, когда против меня уже вполне активно ведут игру, и ставка — жизнь, то, каким бы малодушием это ни звучало, сильный человек будет карабкаться до конца, заключая сделку хоть с самим дьяволом! Я сотру в порошок Жебокрицкого, но сначала хотелось бы поиметь с него кое-каких полезностей. Нужно наносить удар по вице-губернатору. Следует понимать, на что он готов пойти, но при этом показать этому черту, что он уже ловит рыбку, как тот самый Балда из сказки Пушкина, сделавший из черта покорного слугу.

— Значит, так, — я принял решение, а теперь надо было его озвучить. — Ты, Эльза, отправляешься в Одессу, будто бы ничего не произошло. Возничим выделю тебе одного из своих людей. Он же, если что, сможет и защитить. Задачи стоят у тебя те же самые. Ты должна помочь мне организовать бал! Через месяц я жду твоего возвращения, а также чтобы ты прибыла в компании музыкантов, одного артиста и повара. На тебя не должно никаких подозрений пасть, потому как ты будешь поступать в соответствии с их планами.

— Но… как же Архип и Алена? — спросила вдова.

— Ты боишься того, что тебя заподозрят в их убийстве? — спросил я, а когда Эльза кивнула в знак согласия, я ей расписал ситуацию и её в ней роль.

Официальная версия, что случилось с Архипом и со служанкой по имени Алена, будет такова: они попытались меня убить, но в результате завязавшейся между нами драки погибли сами. На мой взгляд, вполне нормальная версия, учитывая то, что на Эльзу, как на собственно убийцу, никакого расчёта не было. С другой стороны, я точно не знаю, что задумали сделать в моём доме. По словам той же Эльзы, у Алены должен быть какой-то хитрый яд, которым она должна была опоить меня. И умереть я должен был не сразу, а в течение нескольких дней, но так, чтоб не выглядеть отравленным.

И выходит, что в доме Эльзы нет, но она сделала всё то, что от неё требовалось, и ввела в мой дом двух убийц. Значит, когда Эльза вернётся, то будет ещё более важной фигурой для Кулагина. Кого-то ещё подводить ко мне может оказаться крайне опасным. Я же могу сыграть роль безумно влюблённого юноши, который простит возлюбленной даже то, что её слуги пытались его убить. Уверен, что это сработает.

А мне нужно наносить удар, быстро и решительно.

От автора:

Спортивная дорама с китайским колоритом

Эльза Шварцберг уже успокоилась, и это даже интересно. Я был почти уверен в том, что она выдаст мне новую партию истерики, когда осознает, что я собираюсь убить человека, того самого Архипа, но нет. Напротив, вдова даже немного повеселела, по крайней мере, ее до того бледное лицо немного зарумянилось.

— Ты пошлёшь письмо Кулагину, в котором намекнёшь, что ничего не вышло со мной, но ты готова действовать, если он всё-таки после всего тебя отпустит во Францию или куда-нибудь ещё. Так вот, ты намекнешь ему, что можешь убить меня. Напишешь, мол, Лёшка такой дурак, влюбился в меня как мальчишка и готов верить всему, что ни скажи, что ни сделай, — инструктировал я Эльзу.

— Я не хочу! Ты сказал, что защитишь меня, но теперь хочешь, чтобы я продолжала играть в эти мерзкие игры! — осознав, что ей предстоит и дальше продолжать свою шпионскую деятельность, только уже скорректированную мной, Эльза попыталась противиться.

Но иных вариантов я не видел.

— Я не хочу этого, но тогда мне придётся убить тебя, — сказал я, при этом не удосужившись даже проявить смущение.

— Убить? А если я просто сбегу от тебя? — спросила Эльза.

— Не сбежишь, — ответил я.