— А я уже говорила тебе, что понятия не имею. Я даже не знаю, с чего начать. Райан никогда мне ничего не рассказывал. Возможно, если бы я была сыном, он рассказал бы мне что-нибудь, но он был скрытен в бизнесе. Даже если бы Шон знал о какой-либо тюрьме дарклингов, я знаю, что он рассказал бы мне. У нас не было секретов друг от друга.

— Я начинаю в это верить, Сиренити, но должно же быть что-то, что ты можешь нам дать, чтобы указать правильное направление, — серьезно сказал он. — Никто не знает, что с ними делают. У сенатора есть друзья в довольно низких кругах, и ходили слухи…

— Какого рода слухи? — Спросила я, чувствуя, как желудок наполняется ужасом.

Он тяжело вздохнул, и меня осенило, что это, пожалуй, самое человекоподобное поведение, которое я до сих пор наблюдала у коголибо из этих мужчин. Хотя, вероятно, это было несправедливое замечание, поскольку я не могла обоснованно придерживаться этого стандарта.

— Внутренние источники предположили, что патенты на непроверенный наркотик были поданы за пределами юрисдикции Доктрины Сосуществования. Ходят слухи о человеке по имени доктор Фабиан Беллами. Ты слышала о нем?

Желчь подступила к моему горлу. Мое сердце подпрыгнуло в груди, и, несмотря на прохладу в комнате, я почувствовала, как маленькие капельки пота выступили у меня на затылке. Беллами… Я знала его. Я хорошо знала Фабиана Беллами. В тот день он был рядом, чтобы вытащить пулю из моей груди. Он был там, чтобы заявить, кем я была, одним из немногих людей на планете, которые знали, кто я такая. Этот монстр тыкал в меня пальцем больше раз, чем я могла сосчитать за последний год, для него это было просто любопытство, ненормальность. Мне никогда не нравился старик, даже до нападения. Я всегда считала его мерзавцем.

Мужчина передо мной напрягся, очевидно, приняв мое бледное молчание с широко раскрытыми глазами за ответ на его вопрос.

— Я так и думал, — сказал он и глубоко вздохнул.

— А что с ним? — Спросила я хриплым голосом. Внезапно меня затошнило.

— У нас есть основания полагать, что доктор Беллами руководит исследованием и предварительными испытаниями неизвестного наркотика, и мы думаем, что это имеет отношение к исчезновениям.

— Как? — В этом не было никакого смысла. Это были всего лишь предположения, случайные разрозненные кусочки головоломки, которая, возможно, даже не существовала. — Откуда ты можешь знать это наверняка?

Он вздохнул, опустив плечи, и сказал:

— Потому что одна из женщин была найдена в лесу недалеко от территории стаи. Девочка-волчица, не старше шестнадцати, которая пропала в начале прошлого года. Вскрытие показало наличие в ее крови следов неизвестного наркотика, из-за которого ее организм вел себя… неправильно. — Последняя фраза была произнесена с легким шипением, и я выгнула бровь.

— Что это значит?

— Она была… — Он покачал головой, словно подбирая слова. — Она была человеком.

Мне показалось, что мир уходит у меня из-под ног. Человек. Но как? В этом не было смысла. В отличие от некоторых вампиров, волки созданы по-другому. Вампиром можно было родиться или его можно было обратить, но оборотнями и ведьмами можно было только родиться. Да, были полукровки, рожденные как от людей, так и от волков, но они все еще были естественными волками. Укус не изменит тебя так, как когда-то думали в человеческих сказках. Изменчивый ген передавался по семейным родословным, что было главной причиной, по которой волчьи стаи были такими сплоченными и замкнутыми. Волки-полукровки были редкостью, но эти гены были заложены в саму их ДНК.

— Перед смертью она прошептала одно-единственное имя, и именно этот намек дал нам зацепку, необходимую для поиска этих объектов.

— Беллами. — Пробормотала я.

Он кивнул.

— У нее взяли анализ крови, и сколько бы раз они не проверяли, ни единого изменяющегося фермента обнаружено не было. Просто исчез, как будто она была не более чем обычным человеком.

— Так ты думаешь, что это наркотик изменил ее? — Спросила я. — Зачем кому-то хотеть изменить волка?

У него вырвался лающий смешок, который застал меня врасплох, когда он выпрямился.

— Да, я думаю, кто-то вроде тебя не имеет ни малейшего понятия, не так ли? — Он снова рассмеялся. — Тебя баловали и укрывали всю твою жизнь, девочка, но в реальном мире дарклинги по сути своей животные. Зачем кому-то понадобилось превращать волка в человека? Я дам тебе одно гребаное предположение.

— Я не была… — Срань господня. Срань господня, срань господня! Девочка? Он облажался. Он здорово облажался, проговорившись об этом, потому что я внезапно узнала человека под маской, и я могла, блядь, предположить, кто был другой.