Отпустив мои волосы, Карсон подтолкнул меня вперед, но я ухватилась за половинку стены рядом с душем. В комнате теперь было душно от пара. Пот выступил бисеринками на моей обнаженной плоти. Я чувствовала его запах на себе, чувствовала его повсюду. Его сперма все еще стекала по моим бедрам, и мне нужно было избавиться от нее. Мне нужно было быть чистой.

— Не забудь — сказал он, направляясь к двери и поправляя галстук. — Я заберу тебя после занятий в пятницу. У нас запланирован ужин с коллегами в семь. Я пришлю платье завтра утром. Распусти волосы.

Я стиснула зубы, прикусив язык, чтобы сдержать «ни хрена себе», которое мне хотелось бросить в него. Карсону нравилось диктовать, что мне надевать и как выглядеть, особенно перед теми, кого он считал важными — своими коллегами. Люди, которые думали, что они управляют Нок-Сити. Он хотел выставить меня напоказ, как трофей. Иногда я проклинала свою внешность. Иногда я ненавидела себя за это.

Я коротко кивнула ему, не утруждая устным ответом. На мгновение он посмотрел на меня так, словно собирался отчитать за неуважение, но зазвонил его телефон. Буквально звонок спас меня. В последний раз окинул взглядом моё тело, от которого я почувствовала себя жирной, Карсон вышел из комнаты, громко захлопнув дверь.

Рыдание сорвалось с моих губ в тот момент, когда он ушел, и я практически бросилась в душ. Я не стала сразу заморачиваться с волосами или мытьем тела. Я не могла перестать плакать. Я не плакала уже несколько дней, и казалось, что все чувства готовы выплеснуться наружу в один момент. Я посмотрела вниз, и по моим пальцам потекла красная струйка, стекая по бледной коже и закручиваясь вокруг стока. В эти дни мои слезы были красными, с того самого дня, когда двенадцать месяцев назад проснулся монстр. Я плакала кровью, и это только усиливало мои слезы.

Я просидела под душем сорок пять минут, даже не заботясь о том, что вода давно остыла. Это не имело значения. Я едва это чувствовала. Мне нужно было избавиться от этих чувств прямо сейчас. Мне нужно было выплеснуть их все туда, где никто не смог бы увидеть мой позор, потому что, когда я снова столкнусь с миром, моя маска не спадет. Я бы сделала это. Я бы сделала это ради нее.

ГЛАВА 2

ЗА завтраком на следующее утро мама была молчалива. Она едва подняла глаза, когда я вошла на кухню. Ее завтрак из тостов и яиц остывал на нетронутой тарелке, но она энергично прихлебывала черный кофе. Каким-то образом я поняла, что это был не просто кофе.

Я резко остановилась при виде незнакомого мужчины. Он отошел от стола к окну, сложив руки перед собой. На нем был строгий черный костюм, черный галстук и наушник в одном ухе. Это была стандартная форма охранника, но его лицо было незнакомым. Я знала каждого сотрудника службы безопасности моего отца, но не этого.

— Новый головорез? — спросила у своей матери.

Ее глаза на мгновение вспыхнули. Или… я предположила, что они вспыхнули, учитывая наклон ее головы вверх. На ней были огромные темные очки, вероятно, она страдала от сильного похмелья.

— Сядь, Сиренити.

Я фыркнула, игнорируя резкий приказ в ее тоне.

— Это никогда не надоедает, мама? — Она подняла голову, приподняв светлую бровь, когда я спросила: — Слышать свой собственный голос, жужжащий по комнате, как надоедливая маленькая муха?

Черт, я действительно была сукой. Было время, когда мне и в голову не приходило испытывать ее таким образом, но все изменилось. Она изменилась. Я изменилась. Она показала свое истинное лицо, когда это было важнее всего, и теперь пришло время раскрыть мое.

Она проигнорировала выпад, привыкнув к моим скрытым оскорблениям. Ей просто было все равно.

— Райан нанял тебе новую охрану. Это…Меррик? — Это был вопрос, адресованный здоровяку у кухонного эркера. Он кивнул. — Это Меррик.

Райан, говорила она раньше. Райан Харкер. Не папа. Думаю, наконец-то мы перестали притворяться.

Развернувшись, забыв о кофе, который собиралась налить, я уперла руки в бедра, переводя взгляд с нее на Меррика. Мои глаза остались на Меррике. Я обошла его в поисках чашки сладкого утреннего нектара, но теперь не могла отвести взгляд.

Он был ростом не менее шести футов трех дюймов, с длинными бронзовыми волосами, собранными в пучок на затылке, травянистозелеными глазами и загорелым лицом, усеянным веснушками. Под его глазами залегли глубокие тени, но смотреть на него от этого было только интереснее. У него была ухоженная борода, которая соответствовала оттенку его волос, а под вырезом воротника его костюма я могла видеть татуировку, ползущую вверх по его шее. Он был красивым ублюдком и выглядел лучше, чем большинство головорезов моей семьи.