Перед уходом Егор велел Кире отнести внешний жесткий диск в переговорный зал и отдать какому-то типу из финансового отдела. Когда она уже подходила к дверям, то услышала шум приближающихся голосов. Из зала начала выходить группа мужчин в строгих черных костюмах. «Прямо как в фильме с Уиллом Смитом» — подумалось девушке.

Она старалась соблюдать спокойствие, но такое количество тестостерона и мужского парфюма кружило голову. Она почувствовала себя крайне неловко, прямо-таки не в своей тарелке. Ловила на себе взгляды, некоторые из которых, казалось, задерживались на ней немного дольше, чем полагалось. Группа держала курс в сторону лифтов, а сама Кира осторожно, по стеночке, пробиралась ко входу в переговорный зал. И вдруг, в темном море деловых костюмов, ее маленький кораблик столкнулся с айсбергом. Не глядя перед собой, а лишь озираясь по сторонам, чтобы ни в кого не врезаться, она влетела в него.

— Ты чего так дрожишь? — раздался насмешливый голос.

— Я не дрожу. — Девушка смотрела на его белоснежную рубашку и галстук с дорогим зажимом.

Она подняла взгляд и заглянула прямо в бездну. Его глаза — такие темные, будто в них нет дна, как в тех страшных озерах, настолько глубоких, что даже в самый солнечный и погожий денек вода в них кажется черной.

Директор взял ее за плечи и осторожно отвел в сторону, словно защищая от потока остальных мужчин. Ее сердце сильно стучало, но, к счастью, его заглушали шаги.

— Вижу, ты послушная девочка.

— Что?.. — спросила она, хотя уже и так поняла, что он говорит о ее новой одежде.

— Умница. Продолжай в том же духе. — Он не шутил, не флиртовал, это не был комплимент или похвала, это был приказ.

Кира еще раз подняла глаза, но ничего не сказала. Просто смотрела как зажатая в уголь мышь смотрит на кота.

Гридасов оглядел ее на прощание, а затем развернулся и вместе с остальными направился к лифтам, но девушка видела только его одного, он словно сиял среди всех этих невзрачных фигур. После столкновения с айсбергом по имени «Гридасов», ее крошечный кораблик все еще держался на плаву, но его управление было безнадежно нарушено и уже не подлежало ремонту. Теперь кораблик шел по буйным водам океана, полностью отдавшись его стихии.

Две следующие недели Кира успешно комбинировала вещи, каждый раз приходя на работу в чем-то новом. На самом деле некоторые детали повторялись, но никто этого не замечал.

— Господи, ты кредит что ли взяла, чтобы так прибарахлиться? — удивлялась Оксана.

— Нет, примерно раз в три дня что-то я ношу одно и то же, просто миксую между собой.

— И для кого все эти старания? Наши доходяги и скуфы уже наверняка стерли ладони, но вряд ли это все для них.

— Это все только для одного человека, для меня самой, — отвечала Кира, думая о Гридасове.

Оксана обычно многозначительно хмурилась, но дальше разговор не продолжала, словно давая понять: меня тебе на надурить, я все знаю. Но все же доля правды в Кириных словах имелась. Она действительно частично старалась для себя. Ей начало нравиться быть стильной и ловить на себе взгляды. Это оказалось до жути приятно, раньше она с таким никогда не сталкивалась. Что особенно удивляло — ей необязательно было носить платья, юбки и высоченные шпильки, чтобы выглядеть модно и современно. Большая часть вещей, которую подобрала Алиса, была в повседневном стиле, а некоторые образы вообще можно было назвать спортивными.

— Девушка в спортивных шмотках может выглядеть дико сексуально, — говорила Алиса, — поэтому не будем травмировать твою психику и подберем максимально удобные луки.

— Луки, блин, — улыбалась в ответ Кира. — Скоро привыкну к этим словечкам… Кстати, знаешь, я раньше думала, что сексуальной можно быть только в юбке или платье, причем короткой длины.

— Думаешь, любая баба, надев платье, станет желанной? Чушь. В самой тряпке ноль секса, детка. Это должно идти от тебя самой. Секс внутри тебя.

— Не уверена, что он во мне есть…

— Ха, а я вижу в тебе потенциал. Ты та еще штучка. Вот сейчас примеришь все, что я тебе подобрала, и посмотришь на себя совсем другими глазами. А внутренняя уверенность как раз придаст тебе того самого секса.

Алиса оказалась права. Уверенность в своем облике сыграла для Киры огромную роль. Теперь перед ней робели многие парни-ровесники. Она смотрела на них слегка свысока, даже в какой-то мере самоутверждалась с их помощью. Видела, что они пасуют, не осмеливаются к ней подступиться, сказать что-то не то, боятся показаться глупыми или нелепыми, но при этом жаждут ее внимания. Проблема была в том, что эта ее внутренняя уверенность в страхе жалась в самый темный угол, стоило только Гридасову показаться на горизонте.

В один из дней Кира была в одном из своих самых любимых образов, который Алиса подобрала ей уже после поездки по магазинам.

— У тебя же есть тот крутой серый оверсайзный пиджак, — как-то раз сказала она по видеосвязи. В тот день Кира звонила ей, чтобы спросить совета. — Это то что надо.

— И куда мне его?

— Кира, не тупи. На тебе широкие джинсы с завышенной талией. Берешь белый топ, который так обтягивает сиськи, что сразу превращает твою двоечку в крепкую двоечку с половиной. Берешь широкий ремень, который дополнительно подчеркнет талию и визуально сделает ноги длиннее. Берешь пиджак, вешаешь пару цепей на свою тоненькую шейку, на голове делаешь укладочку попышнее, как я тебя учила. Твой фирменный макияж и вуаля!