Но когда на часах пробило шесть, ничего не случилось. Через двадцать минут, испугавшись, что Олег сейчас просто уедет домой, Кира сама помчалась к нему на этаж.

Она застала его выходящим из кабинета, он явно торопился.

— Ты куда? — мурлыкнула девушка, зная, что их никто не слышит.

Затем нежно схватилась за рукав его пиджака, пытаясь притянуть к себе, но директор не двигался с места.

Его бровь поползла вверх:

— С каких пор я должен отчитываться о своих перемещениях?

— Ну не бурчи, — игриво ответила она, — давай лучше займемся любовью, а?

— Какой любовью? Ты пьяная что ли? — Гридасов попытался пройти мимо, но Кира перегородила ему дорогу.

— Что это значит? Забыл, что было вчера??

— Вчера я тебя трахнул.

— И все??

— В смысле?

— На этом все??

— Разумеется. А чего ты ожидала? Что я поведу тебя под венец? Совсем уже свихнулась, Кулинченко?

Внутри нее все рухнуло.

— Я думала, что ты боишься меня потерять… — отчаянно прошептала Кира. — Что мы будем вместе!

— В следующий раз старайся думать лучше. Я ушел.

С этими словами Гридасов слегка оттолкнул Киру плечом и быстрым шагом вышел из приемной. Скорее всего, он услышал дикий женский рев, когда двери лифта уже смыкались, но даже если так, ему было абсолютно все равно.

Все выходные Кира пролежала в кровати, таращась в потолок и односложно отвечая на вопросы встревоженной матери.

Олег снова закрылся в своем пуленепробиваемом панцире, сквозь который, казалось, невозможно прорваться. Но девушка видела, каким он может быть чутким, нежным, ласковым, и поэтому точно знала, что ей удастся пробить брешь в этой броне и отогреть заиндевелое сердце.

Она не раз задавалась вопросом, почему он стал таким? Почему прячет от мира свои хорошие черты? Было очевидно, что когда-то давно его кто-то очень сильно ранил, воспользовался его добротой, растоптал любовь, которая жила внутри него. И наверняка это была какая-то коварная особа. Роковая и ослепительная. Возможно, даже его бывшая жена.

«Неудивительно, что он так больше и не женился» — думала Кира, стоя у лестницы и выслеживая, когда секретарша свалит домой. Был понедельник. За выходные она успела как следует обдумать ситуацию и поняла, что следует делать. Наконец в 18:05 из-за двери послышался стук каблуков — Юлия направлялась к лифту. Вскоре все стихло — значит, Гридасов сейчас один в своем кабинете. Кира открыла дверь, вошла в коридор и вскоре уже стояла перед серебристой табличкой с именем директора. Вдохнула, выдохнула, нажала на ручку и ступила на порог.

На этот раз она не стала подбирать чересчур откровенный наряд. Олегу не нужна очередная давалка, он ясно дал это понять. Ему нужны искренность, честность и любовь без софитов. То давно забытое чувство, которое когда-то так бездушно растоптали. К Алисе за советом Кира тоже не обращалась и на прямой вопрос, был ли секс, уклончиво улыбнулась, сказав что-то вроде: «Еще какой! Спасибо тебе за помощь. Я получила, что хотела и наконец успокоилась. Ты была права: секс, конечно, на десять из десяти, но одного раза вполне достаточно. Дальше я не полезу, мне моя психика дороже». Кажется, Алиса поверила. А если даже нет, то Кире было все равно. Она гордилась тем, что Гридасов по-настоящему открылся только ей одной, выделил ее из всех, доверился. Теперь она будет бережно оберегать то чувство, что возникло между ними, и никому ничего не расскажет. Это будет только их с ним секрет.

— Опять ты… — бросил он, увидев ее на пороге. — У меня сегодня много дел, поэтому не получится даже легкого перепихона. Езжай домой.

— Думаешь, от тебя мне нужен только секс? — Кира присела на диван и закинула ногу на ногу.

Гридасов шумно выдохнул:

— Я вообще о тебе не думаю. Вспоминаю, только когда ты вот так внезапно возникаешь передо мной и начинаешь задавать тупые вопросы.

Кира улыбнулась в ответ. Раньше бы ее сильно ранили эти слова, но теперь она знала, что он говорит так специально. Не хочет, чтобы она видела его настоящего, боится обжечься снова. Отсюда и все его бесконечные одноразовые партнерши — он не планирует больше ни к кому привязываться. Но Кира научит его снова верить в любовь и растопит его истерзанное сердце, в этом не было никаких сомнений.

— А я думаю о тебе постоянно и не боюсь в этом признаться, — сказала она.

— И поэтому постоянно таскаешься ко мне в кабинет? Что мешает тебе сходить с ума на расстоянии?

— Просто хотелось увидеть тебя, разве это плохо?

— Тебе бы доктору показаться. Выглядишь слегка безумно.

— Если у меня к тебе чувства, это не значит, что я сошла с ума. Любить тебя — совершенно нормально. Ты самый лучший, идеальный, один такой на всем земном шаре. Безумной я бы была, если бы ничего к тебе не испытывала.

— Та-а-к, — протянул он и, положив ладони на стол, слегка подался вперед в своем кресле, — окей. А от меня ты чего хочешь?

— Хочу всегда быть рядом с тобой.

— Звучит, скорее, пугающе, чем заманчиво. А мне это зачем? Какой от тебя толк?

«Он заинтересован, — радостно подумала девушка. — Об этом говорит все: его поза, его вопросы, вовлеченность в диалог. Будь ему плевать, он бы уже давно выволок меня из кабинета. А раз он так не делает, значит, можно действовать до победного».