— Спасибо, — буркнул мистер Эмброуз, прервав нас обоих. — Сегодня последний день учебного года, и я занятой человек, у которого есть дела поважнее, чем выслушивать оправдания и аргументы двух влюбленных юных дурачков. Оставьте свои выговоры и уговоры при себе, вы двое. Я долго и тщательно все обдумывал и принял решение, с которым ни у кого из вас не будет возможности поспорить.

Мы смотрим на него, застыв и нервничая в своих креслах.

— В этом году победителя просто не будет. Ни один из ваших портретов не будет висеть в большом зале в качестве Апостола Спиркреста. Вы двое, хотя и являетесь моими самыми многообещающими кандидатами, умудрились нарушить мою программу. Возможно, это благо и бремя обучения столь ярких молодых умов. А может, это риск, на который я пошел, выбрав вас двоих и надеясь, что возвышенная любовь между вами поможет вам достичь больших высот, а не отправит вас обоих в пучину отчаяния и самопожертвования.

Мое лицо так пылает, что я едва осмеливаюсь смотреть мистеру Эмброузу в глаза, а когда я украдкой бросаю взгляд на Теодору, ее губы поджаты, а щеки пунцовые.

— Несмотря на то что в этом году не будет официального победителя, эта программа и ее партнерство с Оксфордом — давняя традиция, которую я слишком уважаю, чтобы отвергать или игнорировать. Поэтому оксфордскую стипендию я решил присудить тебе, Теодора.

Она открывает рот, но он властно поднимает руку.

— Я еще не закончил. Ты получишь эту стипендию, потому что ты была лидером программы на протяжении почти всего срока ее действия, потому что ты исключительно усердно работала в крайне сложных обстоятельствах, и потому что я лично считаю, что ты заслуживаешь этой стипендии. Мое решение окончательное и уже доведено до сведения университета и моей замечательной подруги леди Эштон. Вот и все — это мое решение.

Он взмахивает рукой. — Теперь ты можешь ответить, и это не должно быть сложнее, чем искренняя благодарность.

Теодора издала слабый смешок. — Спасибо, мистер Эмброуз.

Он благосклонно кивает. Она смотрит на меня, а потом добавляет: — И спасибо вам, мистер Эмброуз, за то, что попросили Закари присматривать за мной, когда я только начала работать.

Мистер Эмброуз улыбается. — Я верил, что он подходит для этой задачи.

— Так и было.

— Что ж, всегда пожалуйста. — Мистер Эмброуз бодро поднимается на ноги. — Вам обоим всегда рады. И прежде чем вы уйдете, я хотел бы поблагодарить вас обоих. За то, что вы были образцовыми студентами и достойными капитанами нашей команды по дебатам. Теодору — за то, что она решительная и целеустремленная староста, а Закари — за то, что так впечатляюще представлял нашу шахматную команду. Спасибо вам обоим за все, что вы дали Спиркресту. Для меня было честью и удовольствием быть вашим директором. Сомневаюсь, что в скором времени мне снова доведется учить таких учеников, как вы.

У двери он пожимает мне руку, и в горле у меня вдруг становится сухо и тяжело.

— Спасибо, мистер Эмброуз. За все. Вы были лучшим примером для подражания, о котором я только мог мечтать.

Мистер Эмброуз кивает.

— Напишите мне из Оксфорда, вы двое, ладно? — Он улыбается. — Я буду ждать ваших писем с большим нетерпением. — Его улыбка расширяется. — А что касается неизбежного приглашения на свадьбу, пожалуйста, адресуйте его мистеру Беллами Эмброузу.

— Сэр! — восклицаю я, бросая взгляд на Теодору.

Но она улыбается и берет руку мистера Эмброуза, чтобы пожать ее. — Мы и не мечтали о том, чтобы вы не присутствовали, сэр.

Он ухмыляется.

— Надеюсь, что нет. — Отпустив руку Теодоры, он машет рукой в сторону двери. — А теперь отправляйтесь вдвоем! Я полагаю, что у нас есть ужасно секретная вечеринка по случаю окончания года на берегу озера, на которую вам двоим следует отправиться.

Поскольку мы оба опоздали на вечеринку, мы с Теодорой угрюмо соглашаемся оставить наш спор на потом. Мы расходимся за пределами Старого поместья, оба направляемся к своим зданиям, но в последний момент я оборачиваюсь, чтобы поймать руку Теодоры.

Она кружится, и я ловлю ее в свои объятия, прижимаясь к ее губам жарким, жаждущим поцелуем.

— Веди себя хорошо на вечеринке, — бормочу я ей в губы.

— Буду, если ты будешь, — отвечает она.

— Я буду нежным, как ягненок.

— Наверное, волком в овечьей шкуре.

— Если бы я был волком, Тео, я бы давно тебя сожрал.

Она смеется. — Извращенец.

— Соблазнительница.

Закари

Но, конечно же, мы спорим на вечеринке.

Даже несмотря на туманный весенний полдень, спокойный и ароматный воздух, плеск воды, звуки музыки и смеха. Даже Эван и Софи пребывают в хорошем настроении, сменив вражду на игривый флирт. Лука сидит на берегу озера, нехарактерно задумчивый и неразговорчивый, а Яков валяется в траве, лениво постукивая сигаретой по своему телефону.

Вдалеке Сев гонится за своей странной, очаровательной невестой по деревьям, как смертный за неуловимой наядой.

В воздухе витает смешанное чувство удовлетворения и ностальгии. Ветер, дующий через озеро, шевелит пушистые хвосты и колючие тростники по краям.

Все кажется мирным, почти волшебным.

Но мы все равно боремся.

На Теодоре летнее платье с бледным цветочным узором и толстыми лямками, завязанными в бант. Ее короткие волосы развеваются на ветру, щекоча щеки и губы. Иногда ветер треплет ее юбки, обнажая ноги.

Теодора выглядит великолепно, и, когда я подхожу ближе, она тоже великолепно пахнет, а ее глаза в туманном золотистом солнечном свете — мечтательно-голубые. И все это великолепие не позволяет быть кротким, как ягненок.