Шрифт:
Пф-ф-ф-ф-ф…
Не туда по-моему, да?
Итог мне совсем не нравится.
Слышу голос дочери и вновь, сбрасываю дымку размышлений
— Подай резиночку, пап.
Тоненький пальчик указывает на пол и я нагибаюсь в этом направлении захватывая двумя пальцами розовую резинку со странным цветочком.
Отдав ее дочери раздраженно проверяю телефон.
Тишина.
И от этого больше хочется выяснить, мотив.
Так, ладно…
Первый вечер весь не в ее пользу, но вот остальные… Она никак не могла продумать нашу вторую встречу-это была случайность и вела тогда Алёна себя дерзко и выглядела задетой, а когда я пришел к ней в квартиру с идиотским предложением стать моей содержанкой— раненной.
Именно раненной, потому что в ее действиях и словах тогда смешалось несколько эмоций: презрение, обида, несправедливость...
Алёнка, ты ж не играешь со мной, правда?
Мне очень хочется тебе верить…
Глядя на раскрашенного домового перевожу удивленный взгляд на дочь.
— Ну и что ты с ним сделала?— киваю подбородком на теперь уже разноцветного Бубу.
Алиска заливисто смеется, разворачивая лицо домового в мою сторону.
— Ну красиво же, пап…
Уговаривает меня надув губки.
Тоже неплохой манипулятор растет у меня.
Беру телефон и в пятый раз набираю Алёнку.
Не прослеживая логику, на удачу. Почему-то чувствую, что ответит.
— Что тебе надо, Муромов?
Да! Да! Да!
– Хотел узнать куда пропала моя любимая женщина? — говорю спокойным тоном, прислушиваясь к ее сбивчивому дыханию.
Слышу громкий нервный смех. Свожу брови к переносице пытаясь понять, что происходит.
— Ты… не умеешь любить, Муромов! — дерзко и немного пожевывая слова.
Да ладно, блядь… Она что…пьяная?
— Алё-ён — зову настороженным тоном.
Слышу какой-то шепот и возню.
В груди начинает копошиться тревога.
В ожидании измеряю взглядом дочь, прикидывая, брать ее с собой или вызывать няню. Наверное Алёнка уже в очень неприглядном состоянии и пока она в таком виде не стоит Алиске с ней встречаться.
— Короче… Иди в задницу.
Ожидаемо скидывает звонок.
Мне не нравится все это… Ой, как не нравится.
Чувствую, что эта взрослая девочка может наделать глупостей.
Эти два дня я мысленно бил себя по рукам, не давая себе отследить, где Алёнка.
Потому, что чувствовал— не имею на это право. Если Алёне надо время и пространство— я ей его дам.
Но такой расклад меня, сука ни хера не устраивает!
Судя по данным моя вредина дома.
Няня приезжает только через полчаса.
Бросив вежливое «добрый вечер» я прикидываю насколько сильно могла напиться моя Алёнушка. Превратилась уже в козленочка?
Приехав на место обнаруживаю, что там уже не козленочек…
Дверь мне открывает ее подруга Вика, которая трезвее моей часа на два.
— Ей плохо — извиняется брюнетка пожимая оголенным плечом.
Я прохожу в квартиру, взглядом оценивая скромный уют.
Моя девочка очень щепетильна в мелочах. Белоснежная мебель очень красиво сочетается с темно-синими обоями. В квартире много картин и статуэток.
Я даже невольно улыбаюсь представляя, как Алёнка все это выбирала.
Свою пьянчужку застаю в ванной над унитазом. В домашней пижаме, с забавным пучком на голове.
От увиденного у меня замирает сердце. Ну вот какая из нее охотница? Правильно! Никакущая!
Комнату оглушают громкие позывы, Алёнка резко дергает голову вниз, отчего ее хилый хвост разлетается и волосы летят вперед.
Хватаю их, по пути наматывая на кулак.
Да уж...Не при таких условиях я хотел это сделать.
После позывов моя пьянчужка тяжело дышит и тянется к кнопке слива.
Помогаю ей встать на ноги.
Она тщательно умывается, потом долго пьет, потом ее снова тошнит и она снова умывается.
Уношу Алёнку в спальню и уложив на кровать вызываю частную скорую.
У моей «хищницы» ума, как у нарисованной кошечки на ее пижамной футболке. То, что у нее отравление-факт.
— Сколько вы выпили? — интересуюсь у Вики, когда в неотложке принимают мой вызов.
— Я немного, а вот Алёна 2 бутылки белого… — Вика смущенно поправляет плед и заправляет Алёнке волосы за ухо.
Слежу за ее движениями, обдумывая Викины слова. А что, остановить-то никак было?
— Она не умеет пить, ведь так? — сощурив глаза продолжаю следить за движениями брюнетки.