К платью нашлись и туфли. Босоножки оказались просто идеальны, а главное, безумно удобные. Тонкие ремешки, обвивающую ногу, боковая пряжка в виде одноименной эмблемы. Открытые босоножки Ribbon выполнены из серебристой кожи. Порывшись в вещах, Лера протянула мне потрясающую маленькую серебристую тканевую сумочку с кристальной сеткой.

Одев на себя всю эту прелесть, я испытала белую зависть. Гардеробная Леры просто переполнена брендовыми вещами, о которых я только могла мечтать. И, отдавшись порыву, позволила сестре сделать мне макияж. Я не умела краситься. Могла только подкрасить ресницы и нанести блеск на губы. Всё. Сестра же, словно фокусник, управлялась с разными кисточками, помадами, тональным кремом, пудрой и многим другим, чему я попросту не знала названия. И вот вроде бы она ничего серьезного не сделала на моем лице – только выровняла тон, нарисовала тонкие стрелки на веках, нанесла тушь, матовый блеск, – а я уже изменилась.

Смотря в зеркало, не узнавала себя. Оказывается, я могла быть красавицей. Бледно-молочная кожа стала на тон темнее, и на щеках появился румянец. От хорошо подобранного оттенка теней цвет моих глаз заиграл по-новому, а ресницы стали в разы длиннее и, кажется, тяжелее. Брови приобрели аккуратную форму. Трудно было оторвать от своего отражения взгляд в зеркале.

На удивление, отец и Ира без возражений «съели» вранье сестры, сказавшей, что мы идем погулять по городу с подругами и вернемся не поздно. Я думала, родитель будет сопротивляться, ведь время-то уже позднее, но нет. Он воспринял наш с Лерой уход вполне мирно. Только потом, выходя из квартиры, сестра сказала, что у них с родителями доверие. Она была послушным ребенком, никогда не попадалась, а они ей доверяли и не контролировали. Лера ни разу не подводила родителей. Я, не знающая, что такое нормальные отношения в семье, приняла спокойствие отца и мачехи немного настороженно. Мне казалось, что родители должны бдеть за своими детьми, но все выходило иначе.

Я немного волновалась. Было интересно и страшно. Ночной клуб превзошел все мои ожидания. Нас и правда впустили без лишних вопросов. А стоило войти внутрь, как рот приоткрылся от восторга. Внутри помещения выполнено все из стекла. Не просто зеркала на стенах, потолках и полу, а словно ты попал в сломанный лабиринт. Мне это напомнила игрушку из детства. В те времена, когда мать еще не пила и мы жили нормально, как-то на День города она мне купила трубу с разноцветными стеклышками внутри. Ты смотришь туда, крутишь, а стекла переливаются и меняют картинки. И тут было практически так же. Только я сама сейчас крутилась в этой трубе калейдоскопа.

Помещение, где располагался танцпол, оказалось огромным. Посередине стоял островок бара, тоже из стекла. На противоположной стороне от входа расположились столики для посетителей в два этажа с перегородками. А по правую руку от входа – длинный стол с двумя диджеями.

Не дав как следует рассмотреть зал, Лера, подхватив меня под локоток, повела в сторону бара. Как раз там освободилось местечко, куда мы и пристроились.

– Два Космополитена, пожалуйста, – прокричала сестра, стоило к нам подойти девушке бармену в черной одежде с логотипом заведения и розовыми дредами, торчащими в разные стороны.

– Это что-то алкогольное? – крикнула я на ухо сестре.

– Совсем немного.

– Тогда я не буду. Я не пью алкоголь.

– Тань, один только коктейль. Ничего не будет. Для настроения.

У меня вообще не очень отношение к алкоголю. Все же мать алкоголичка. Была. Возможно, поэтому я никогда ничего крепче сока не пила. Перед нами с Лерой поставили два фужера в виде конусов с налитой красной жидкостью, украшенной долькой апельсина. Я аккуратно подхватила фужер, боясь расплескать коктейль, налитый до краев, и сделала один глоток, переживая, что это что-то окажется невкусное, но все мои опасения оказались напрасны.

– Ну, как? – крикнула Лера, придвигаясь ко мне ближе.

Громко орала музыка, и без криков общаться было практически невозможно.

– Ничего так. Вкусно.

– Вот, я же говорила. Идем, – сестра указала в сторону танцпола.

Быстро допив коктейль, побрела за Лерой. Голова немного кружилась, но было безумно хорошо. Я еще никогда не чувствовал себя так легко. Устав танцевать, сестра предложила выпить еще по коктейлю, и я согласилась. Народу становилось все больше и больше. Музыка казалась громче, и я потеряла счет времени. Запыхавшись от танца, остановилась, ища взглядом сестру, но той нигде не было. Вокруг незнакомые лица, и они почему-то расплывались перед глазами. Я не могла сфокусироваться. Сердце билось так сильно, что ощущала его в районе горла, и показалось, меня сейчас стошнит. Или не показалось?

Быстро пробираясь сквозь толпу, сдерживала рвотные позывы, сильнее сжимая губы. По вискам стекал пот, платье противно липло к телу, и мне было очень плохо. Ноги заплетались друг о дружку, и каблуки подкашивались. Вырвавшись в коридор, практически уже бежала в сторону туалета. Хорошо, что одна из кабинок оказалась пустой. Заперев дверь, склонилась над унитазом, и из меня разом вышли все выпитые за вечер коктейли. Легче стало буквально на пару минут, а потом голова закружилась еще сильнее.

– Мамочки, как плохо, – простонала, сидя на холодном полу, упираясь локтями о край унитаза и ладонями держа голову.

Немного отдышавшись, все-таки поднялась на ноги. Нажала на кнопку слива и вышла из кабинки. На удивление, в туалете никого не было. Подойдя к самой крайней раковине, включила холодную воду, помыла руки с мылом и ополоснула рот. В горле стоял привкус сладких выпитых коктейлей. До слез захотелось домой в теплую кроватку и больше никуда и никогда не выходить.

Меня уже не заботило то, как я выгляжу сейчас. Опустив голову к раковине, умыла лицо с мылом, смывая всю косметику. Думала, что станет легче и головокружение пройдет, но ошибалась. Подняла лицо, глядя на свое отражение в зеркале. Я так напилась, что не смогла сфокусировать взгляд.