Решив оставить на потом вопрос о своей маскировке, Ворон вновь собрался выйти и поболтать со старьевщиком — хоть это был и риск, но оставалась вероятность, что торговец наврал паладину, и тогда наемник пойдет по ложному следу. А уж задобрить хозяина лавки и уговорить не выдавать Ордену — после пренебрежения со стороны его представителя — будем легким делом.

Однако не успел Ворон выйти, как дверь вновь скрипнула, и оборотень вернулся на своей место, мысленно насвистывая и гадая, почему всякое старье стало таким популярным.

— Доброго дня, господин, что вам надо? — льстиво спросил старьевщик у вошедшего.

Последнего Ворон не видел, но голос его прозвучал слишком обычно, чтобы было что запоминать. Мужчина средних лет — и только.

— Мне нужны сведения.

Судя по звуку, на прилавок легла монета. Вот так намного лучше.

— Это мы всегда рады, господин, — еще более льстиво произнес старьевщик. — Но я обычный торговец старыми вещами…

— Ты знаешь, где может быть этот человек?

Тишина. На прилавок легло еще несколько монет.

— А, да, это Ральф. Ральф Эртон, сынок моей соседки, та померла уж лет десять как…

Ворон аж встрепенулся, не смея поверить в то, что слышал. Эта шутка Забытых Богов? Или как еще объяснить, что здесь и сейчас в одной точке мира собрались трое мужчин, ищущих Ральфа Эртона?! Такое возможно?!

— Жаль его мать, — безлико отозвался мужчина. — Не подскажите, где его теперь можно найти. Я задолжал ему крупную сумму и хотел бы отдать. Видите ли, я всегда плачу по долгам. — На прилавок легло еще несколько монет.

— Да, я понимаю, — в голосе старьевщика сквозила жадность. — Конечно, я понимаю, господин. Ральф уехал в Фелин’Сен, а оттуда собирался податься в Рестанию.

— Правда? — холодно поинтересовался мужчина, и Ворон вдруг непроизвольно вздрогнул. Словно смерть прошлась за спиной.

Это почувствовал и старьевщик, потому что вдруг залепетал:

— Господин, это недоразумение. П-поверьте. Ральф, он… Он бежал, да. У него проблемы, но ведь вы не сердитесь на меня за этот обман? Ральф попросил немного солгать, ради блага. Поверьте.

Резкая перемена в поведении старьевщика была лучшим доказательством того, что этот самый обычный мужчина вовсе не тот, кем кажется. Сильно рискуя, Ворон все же выглянул из-за шкафа, чтобы посмотреть на пришедшего — и едва не присвистнул. Это был тот мужчина из леса, который чуть не сжег его! Тот самый, который имел в подружках женщину с кулоном в форме звезды и колдуна с таким же амулетом, только в виде слезы. Так за несчастным Ральфом охотится не только Орден, но и сборище колдунов? Вот же Ворон попал!

Наемник юркнул обратно, прикидывая в уме, какие у него шансы с такими соперниками. Паладины знают о нем, но не знают его имени и как он выглядит. А колдуны — по крайней мере, один — видели его, но, похоже, не в курсе, что он им соперник в охоте за Ральфом. А дело принимает серьезный оборот!

Пока Ворон размышлял о своей нелегкой судьбе, старьевщик продолжал лепетать извинения и наконец произнес то, что от него так ждали оборотень и колдун:

— Ральф уехал в Феранию. Клянусь Забытыми Богами, это правда! У него там тетка, кузина его покойной матери…

— Имя, — от угрозы в голосе колдуна даже у Ворона волосы стали дыбом. Да что это за человек такой?

— Луиза Нерон, ее муж — кузнец в столице Ферании… Господин… Госп…

Раздался хрип, и Ворон перестал дышать, потому что от холода у него занемели пальцы, а по спине пробежал ручеек пота. Смерть его не пугала, как и убийцы, ее приносящие, но этот колдун производил странное впечатление. К тому же Ворон помнил то алое пламя в лесу, которое чуть не убило его. В маленькой забитой вещами лавке он вспыхнет, как сухой лист.

Время тянулось вечность. Колдун молчал, и оборотень слышал лишь предсмертные хрипы старьевщика. Когда тот затих, на лавку опустилась мрачная тишина. Ворон перестал дышать, моля Забытых Богов, чтобы и в этот раз ему повезло. Колдун продолжал молчать и не двигаться. Почему-то Ворон был уверен, что он осматривает лавку…

Секунда, две, три…

Невозможно…

Дверь скрипнула, и раздались другие шаги — в лавку зашел кто-то еще. На мгновение Ворону почудилось, что сейчас вошедшего убьют, но тут она — а эта была женщина — заговорила: