А что если я тороплюсь понимая, что совсем скоро выведу его на чистую воду и потеряю. Навсегда. Начну его ненавидеть, противиться ему. И себе. Ведь все было очевидно с самого начала.

— Не знаешь кого выбрать? — Тоня была слишком прямолинейна, такая простая и напористая. Но от чего-то мне было с ней приятно и легко общаться.

— Нет, дело не в этом.

— Да ладно тебе, я же вижу. Они оба смотрят словно хищники. Наблюдают друг за другом. Метят территорию. Да и ты.

— А что я?

— Заставляешь обоих понервничать. Держишь в тонусе. Правильно!

— Я не хочу этого. Оно само как-то выходит. Все вообще иначе должно было быть.

Прорывает. И плевать. Я должна выговориться, не могу больше молчать. Сама себе ничего путного не посоветуешь. Тоня тоже не поможет особо, ведь всей правды я сказать ей не могу. Но хотя бы выскажусь чисто по-женски. Поделюсь эмоциями, а не фактами и догадками.

— Знаешь, меня чуть током не убило, когда он сел рядом. Между вами такое напряжение, такое волнение. Серьезно, мне стало трудно дышать. Вот только чего понять не могу, почему вы шифруетесь? К чему этот цирк с Антоном и Наськой?

— Мы не шифруемся. И не цирк вовсе. Антона я знаю давно. Он мой бывший.

— Да ладно! Вот это Санта Барбара, — усаживается поудобнее и достает пачку сигарет из нычки у качелей.

— Я не хочу быть с Гордеем. Я не хочу чувствовать то, что чувствую. Разум понимает, что нельзя, но тело. Да какой там, разум тоже уже подводит. Поддаюсь эмоциям. Словно марионетка, которой кто-то управляет. Знаю, что пожалею, что будет больно. И ведь еще не забыла какого это, когда сердце на кусочки. Но лезу.

— А с чего ты решила, что будет больно? Вдруг у вас все получится? Он одинок, ты тоже. И никому ничего не должна. Антоха мужик, он выдержит.

— Значит не хочешь?

Сердце колотится. Сердце мать его колотится.

Какого хрена он тут делает? И давно он тут?

— Ой, ребят. Я пойду, посмотрю за дверью, чтоб никто не проник так же неожиданно.

Наверное эмоций слишком много. Я не могу выбрать главенствующую, поэтому беру по щепотке от каждой.

— Гордей, хватит за мной ходить!

— Да? Останови меня, Лиса.

— И прекрати меня так называть.

— Как?

— Лиса.

— Нет, — пожимает плечами и облокачивается на изгородь у сада.

— Ты! Ты невыносим. Ты думаешь может вот так просто со мной играть? Топить, обнимать, целовать, угрожать, душить. Что там еще было? — Эмоций слишком много, даже не замечаю как перехожу на крик. — Я знаю, ты кайфуешь от самой игры, но это больно. Я не хочу так. Ненавидеть гораздо проще. И я знаю чем это закончится, но все равно лезу в эту яму. И когда я останавливаюсь, ты хватаешь за руку и начинаешь тянуть. Позволь мне позаботиться о своей безопасности.

— И чем же это закончится? — Прыскает ядом в ответ на мой поток эмоций.

— Тем же, чем это закончилось в предыдущие 6 раз.

— А я ведь предупреждал тебя. Разве нет? Но ты решила, что сможешь разгадать эту историю загадочных исчезновений. И даже не побрезговала внедриться в логово врага. Так близко, так глубоко, что не заметила как влюбилась.

— Я не влюблялась! — Не скрывая слез обиды, возмутилась я. Словно со всем что было сказано до, я была согласна.

— Ты все еще жива только благодаря мне, если бы я повелся на твою милую мордашку, что мне так любезно подсунули, то твоими фото уже были бы увешаны все стенды района. Я блять стараюсь держаться дальше, стараюсь гасить твои попытки залезть под кожу. Но ты уперлась. От куда такая жажда смерти?

— Я… Я просто приехала в отпуск.

— Да, блять, расскажи! Ты другая. Ты та на которой все это закончится. Я либо положу этому конец, либо вернусь. А это все равно что умереть. Понимаешь?

Говорит это так спокойно, словно не только что пришел к этому выводу. Давно понял и даже принял. Столько вопросов, но от чего-то и слова сказать не могу.

— Я пойду, — выдаю с максимальным равнодушием. Хочу просто дойти до комнаты, врубить воду на всю и утопить свои слезы в потоках теплой воды.

Пролетаю мимо Тони, она смотрит с пониманием и ничего не говорит, лишь следует за мной. Выглядит так, словно мы обе вернулись с прогулки. Половины ребят уже нет, другая половина в отключке. Стараюсь не смотреть в толпу, боюсь не сдержу слезы. Одно слово, одна фраза и истерику не остановить.

— Камил, тебя тут снова донимают на общей линии, — Антон протягивает трубку, а я лишь втягиваю сопли.

— Да, дорогая, слушаю, — стараюсь изобразить радость и удивление. Сказала же, что позвоню сама. — Да ты что, поздравляю, — ликую я на ее фразу о том, что у нее есть бесценная информация. Надо же как-то отвести подозрение от ее навязчивости.