— Доктор сказал, что может пройти до трех месяцев, — говорит он. — Прежде чем моя рука придет в норму.

Я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него. — Три месяца — это не так уж плохо.

— Это долгое время, чтобы быть бесполезным, — говорит он.

— Ты не бесполезен, ты ранен. — Я беру его щеку в руку и ласкаю ушибленную кожу. — Кроме того, как ты можешь быть бесполезным, если ты никому не нужен? Тебе не нужно быть кому-то полезным, чтобы заслужить свое существование. Ты можешь просто существовать.

Он смотрит на меня, медленно моргая, и слегка хмурится.

— Что толку от меня, если я не могу видеть тебя в безопасности, — говорит он наконец.

— Ты не мой телохранитель, Яков.

Его глаза отводятся от моих. Он резко вздыхает, словно ему слишком тесно в груди, и снова поворачивается ко мне.

— Тогда кто же я?

Я пожимаю плечами и провожу рукой по его голове, сквозь растущий там черный пух. Я стараюсь, чтобы мой голос был легким, а тон — беззаботным. — Ты мог бы быть просто моим парнем — если бы захотел.

— Такой бандит, как я? — спрашивает он, запутывая пальцы в моих волосах. — Ты можешь добиться большего.

— Никогда, — говорю я ему, а потом затыкаю рот поцелуем.

Поцелуй должен быть нежным и немного игривым. Но Яков открывает свой рот и сжимает пальцы на моей шее. Я таю в его руках, как конфеты в воде. Когда он отстраняется, чтобы перевести дух, его губы влажные, а черные глаза тяжело закрыты.

— Ты знаешь, что сказал мне Эрик, когда расстался со мной? — вздыхаю я.

— Что он сказал?

— Он сказал, что если мне нужна привязанность, то я должна завести собаку.

Яков качает головой, но уголок его рта кривит ухмылка. Настоящая яковская ухмылка, резкая и немного дикая. — Похоже, ты завела собаку.

Он снова приникает к моему рту, и я отвечаю ему губами.

— Не собаку. Волка.

Яков

У меня ушло около шести месяцев на то, чтобы полностью восстановить работоспособность руки. Это долгие шесть месяцев, и за это время многое произошло. Много хорошего и много плохого.

Весть о судебном деле против Стерлинга становится известной, и, как бы ни старалась команда лорда Блэквуда держать все в тайне, пресса преследует Захару в течение нескольких месяцев. Несмотря на это, она не сдается и отказывается отступать. Она заканчивает учебу и получает диплом с отличием. Она проводит некоторое время с Рианнон и Санви, некоторое время со своей семьей, а затем мы проводим месяц в замке Монкруа с семьей Сева, Анаис и ее братом Ноэлем. Это хорошие дни, и все это время я чувствую себя как во сне, как будто все не бывает так хорошо, как будто мне так везет.

В конце лета мне звонит Антон. Я прилетаю в Россию, и мы встречаемся в Москве. Он выглядит хорошо. Он набрал вес и бросил курить. Во всяком случае, говорит, что бросил. Такие парни, как мы, никогда не бросают полностью.

Он мало рассказывает мне о том, что произошло после того, как он выгнал меня из дома, но я догадываюсь, что он приложил много усилий, чтобы похоронить случившееся. Смерть моего отца попадает в новости, но к тому времени, как это происходит, правда о нем уже всплывает. Я позаботился об этом — благодаря журналистам, которых мой отец хотел убить, и информации, которую я им отправил.

Это было правильным поступком.

Я спрашиваю Антона, будет ли проводиться расследование. Я не хочу, чтобы он сидел в тюрьме за преступление, которого не совершал. Но он отказывается мне что-либо говорить — говорит, что это его проблема, а не моя. Вместо этого он рассказывает мне о завещании моего отца. Все, чем он владеет, теперь принадлежит мне. Его деньги, его имущество, его бизнес.

— Мне это не нужно, — говорю я Антону.

— Чего ты хочешь, пацан?

— Ничего из этого.

Антон долго борется со мной из-за этого. Он пытается сказать, что это мое по праву, что я заслужил это после всего, через что прошел мой отец. Но мне все равно. Все это не заставит меня передумать. В конце концов я обращаюсь за помощью к лорду Блэквуду и его адвокатам. Я передаю Антону почти все, за исключением денег и имущества, которые я отложил для матери и ее семьи.

В отместку Антон открывает для меня счет и портфель акций. Он говорит, что мне никогда в жизни не придется работать.