— Ты придешь на мой день рождения или нет? — спрашивает она, как будто мы находимся в середине разговора.

Я тру костяшками пальцев глаза, пытаясь сообразить, который сейчас час, день и даже год.

— Когда?

— В пятницу. В La Brindille. Это будет небольшое собрание, чуть меньше сотни человек, ужин, напитки и танцы. Ничего особенного.

Я точно знаю, как богатые дети празднуют свои дни рождения, просто не могу понять, пытается ли она солгать или просто обманывает себя. В любом случае, это неважно.

— Я приду, — говорю я.

— Хорошо, — говорит она и коротко кивает. — Хорошо. Ну что ж. Увидимся там?

Я сажусь и потягиваюсь. — Я отвезу тебя, если хочешь.

Она поджимает губы, колеблется, потом: — У меня свидание.

— Да? — говорю я, задыхаясь от смеха.

Ее глаза тут же сужаются. На них — мазок черной подводки и коричневые блестки, которые подчеркивают коричневый цвет ее зрачков, словно их нарисовал художник. Черт, она прекрасна, прекрасна так, что я могу упасть на колени у ее ног, а я все еще так устал, что наполовину сомневаюсь, не сплю ли я.

— Тебе смешно? — спрашивает она ледяным тоном, способным разбить стекло.

— Нет. Не совсем. — Я беру чашку с кофе и слегка наклоняю ее к ней. — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты принесешь мне кофе.

— Это чтобы поблагодарить тебя, — жестко говорит она, выпрямляясь во весь рост и глядя на меня вниз своим хорошеньким носиком, — за то, что вчера вечером ты довел меня до моей постели.

— В любое время, — говорю я, делая глоток кофе.

— Нет, не в любое время. Не делай этого снова.

— Нет?

— Нет. Ты и так достаточно инфантилен, когда находишься в моей квартире и следишь за тем, чтобы большой плохой человек не причинил мне вреда. Мне не нужно, чтобы ты нес меня в постель, как будто я пятилетний ребенок.

Я думаю о ее маленьком топике и шортах, об изгибе ее тела, когда она выгибается в кровати, о долгом холодном душе, который я был вынужден принять, и подавляю глоток кофе, когда кровь приливает к моему члену. Она волнуется по неправильным причинам, но поскольку мы оба согласны с тем, что мне, вероятно, не стоит снова брать ее на руки, я не собираюсь с ней спорить.

— Как скажешь, Колючка. Твое желание — мой приказ, верно?

— Не называй меня так.

Я киваю. — Да, Захара.

Она смотрит на меня, моргая своими ланьими глазками.

— Это гораздо хуже, почему-то. — Она качает головой, выпрямляется со всем высокомерием Блэквуда и смотрит на меня. — Как насчет того, чтобы вообще не называть меня никак и никогда больше не разговаривать друг с другом?

— Как хочешь. В любом случае, спасибо за кофе.

Она поворачивается, чтобы уйти, покачивая бедрами в своей властной походке, как королева-тиран. У двери она останавливается, поворачивается и одаривает меня улыбкой высшего презрения.

— Кстати, отличная эрекция. Я польщена, правда.

— Я проснулся в таком виде.

— Пожалуйста. — Она испускает самодовольный дымный смех. — Я всегда подозревала, что тебе снятся влажные сны обо мне.

Я вздыхаю. — Каждую ночь.

— Фу. Извращенец.

— Лучше уходи. — Я начинаю отодвигать одеяла. — Я должен позаботиться об этом.

Она убегает со скандальным возгласом, переходящим в хихиканье.

Пора принять еще один холодный душ.

Такими темпами я умру от пневмонии до конца зимы. Лучшая смерть, чем та, которую я заслуживаю, я думаю.

Захара

— Итак… У твоего телохранителя есть девушка?

Рианнон наклоняет голову, чтобы заглянуть в гостевую комнату через открытый дверной проем моей спальни. Санви откидывает голову назад, пытаясь привести гриву Рианнон в подобие прически.

— Он не мой телохранитель, — говорю я Рианнон, глядя на нее через зеркало.

Она приехала с Санви около часа назад, с сумками и напитками наперевес. С тех пор мы находились в моей спальне, готовясь к вечеринке, и Рианнон окончательно перестала контролировать себя.

Не то чтобы он у нее был, учитывая, сколько раз я ловила ее на том, что она выглядывает в коридор. Если честно, самоконтроль никогда не был ее сильной стороной, но это то, что мне всегда в ней нравилось.

До этого момента.

— Ты знаешь, о чем я. Твой фальшивый телохранитель, так сказать. Ну, знаешь, твой сосед по комнате. Твой русский мальчик.

— Он не мой, — говорю я ей.

— Его зовут Яков, — говорит Санви, терпеливо поправляя голову Рианнон в семнадцатый раз подряд.