Шрифт:
— Папа…
И мой отец, который каким-то образом здесь, который здесь, как будто он мне приснился, чье торжественное лицо живо от горя и облегчения, обхватывает меня, крепко прижимает к себе и прижимает мою голову, как будто я ребенок, когда я разрыдалась у него на груди.
— Я здесь. Моя Захара, моя дорогая, моя любовь. С тобой все в порядке, ты в безопасности. Я здесь, и все будет хорошо. Мне так жаль, моя дорогая девочка. Я здесь. Я здесь.
Конец этому
Яков
В комнату неторопливо входит Антон. Его черные глаза осматривают сцену, холодные и расчетливые. Его пистолет направлен на меня.
— Павел, — говорит он. — Отойди от мальчика. Мне нужно осмотреть рану.
Отец отходит, но не без последнего удара в плечо. Боль невероятная — даже моя здоровая рука слаба, пистолет дрожит в моих синюшных пальцах.
— Яков. Опусти пистолет, — говорит Антон, переходя ко мне.
Я смотрю, как его блестящие ботинки хрустят по битому стеклу, как он приближается и опускается на колени рядом со мной, чтобы осмотреть плечо.
Сколько раз мы переживали один и тот же момент?
Я, раненый отцом, и Антон рядом со мной, с мрачным выражением лица. Эта смесь жалости и неодобрения.
Зачем ты так поступаешь с собой, пацан? Зачем заставляешь его причинять тебе боль?
У тебя все может быть легко.
На этот раз он ничего не говорит. Вместо этого он смотрит на моего отца. Он тоже дрожит, старик, и пистолет все еще в его руке.
— Ты выстрелил ему в плечо, Павел?
Мой отец презрительно фыркнул. — Не будь таким мягкосердечным сукиным сыном, Антон. Я задел его артерии. С ним все будет в порядке.
Антон прижимает ладонь к моему плечу, и меня пронзает боль.
— Ты чувствуешь свою руку?
Я пытаюсь пошевелить пальцами. Боль похожа на голодную черную яму, поглощающую все. Я не могу сказать, что я чувствую, потому что все, что я чувствую, — это боль.
— Не знаю, — говорю я. — Помоги мне встать.
Антон помогает мне сесть, но останавливает меня прежде, чем я успеваю встать.
— Дай мне свой пистолет, — говорит он.
Я встречаюсь с ним взглядом. Его лицо — это умопомрачение. Так похоже на человека, которого я пытаюсь убить. И в то же время так непохоже. Я никогда не видел жалости на лице своего отца.
Но на лице Антона она написана на каждом дюйме.
— Нет, — прохрипел я. — Нет, Антон. Мне очень жаль.
— Отдай его мне. Он не собирается тебя убивать. — Антон оглядывается через плечо. — А ты, Павел?
— Я уложу его, как поганую собаку, — выплевывает отец, снова поднимая на меня пистолет.
Антон даже не вздрагивает. Его глаза отводятся от моего отца, словно у ребенка в руках игрушка.
— Он не убьет тебя. Он не может.
— Антон. — Мой отец произносит его имя как предупреждение.
— Это дерьмо продолжается слишком долго, Павел, — говорит Антон, не поворачиваясь. — Это самый страшный секрет в России. Он, наверное, уже знает. — Он дергает головой в мою сторону. — Ты его единственный сын, Яков. Ты знаешь это?
Я издаю смешок, который больше похож на стон. — Да ладно, дедушка. Этот старик и его грязный член?
Отец делает шаг вперед и упирает дуло пистолета мне в висок. Антон отталкивает его пренебрежительным движением ладони.
— Андрей мертв.
Я отталкиваю Антона и с трудом поднимаюсь на ноги. — Лжец.
Антон отступает, но продолжает говорить. — Он покончил с собой пять лет назад.
— Антон, какого черта ты делаешь? — кричит мой отец.
— Он не собирается тебя убивать, — говорит мне Антон. — Если ты умрешь, то его наследие умрет вместе с ним. Он никогда этого не допустит, а ты, Павел? Ты можешь прикрыть мертвого сына, но не можешь его вернуть. — И вот Антон наконец поворачивается. Его пистолет следует за его взглядом, направленным прямо на моего отца. — Так что опустите оружие. Вы оба. Сейчас же.
Лицо моего отца красное, на висках пульсируют вены, когда он смотрит на Антона. — Что…
— Сейчас, Павел. Яков, ты тоже. Оружие опустить.
Я отбрасываю пистолет в сторону. Мой отец еще секунду держит его в руках, а потом делает то же самое. Антон отшвыривает их обоих.
— Зачем ты это делаешь? — спрашивает отец.
Теперь он даже не смотрит на меня. Антон полностью сосредоточился на нем. Антон, правая рука моего отца, обычно напоминал мне тень. Молча стоящую за спиной отца, темную копию, выполняющую его приказы.