— Стрелять можешь, — сказал я, — если кто-то направляет на меня пистолет или целится из винтовки.

Ночь ещё длится, потому что начало зимы, и вообще я крут, всё проделал быстро, словно и не интеллигент, что обязан для поддержания имиджа культурного человека долго жевать сопли, чтобы соответствовать высокому званию мыслящего человека.

— А с холодным оружием?

— Управлюсь, — сообщил я, подумал, добавил, — но вообще-то следи.

В ночи разве что хороший маг заметит движущееся красное пятно в виде человека, но Ворон чувствует себя вполне уверенно, для ночной охраны не задействовал даже слабенького мага, потому я прошёл достаточно уверенно мимо охраны во двор, а дальше уже пришлось карабкаться по стене.

Камни массивные, угловатые, брутальная такая красивость особняка, но для меня вполне в том смысле, что есть за что цепляться, хотя пару раз повисал на кончиках пальцев, но аугментация не подвела, удержался, подтянулся, нащупал опору для ног, поднялся на последний, третий этаж.

Передо мной окно спальни Ворона, Мата Хари уверяет, что спит, но вдруг проснётся, пока буду возиться с окном? Проще через два окна налево, там заброшенная кладовка, лучше через неё, а потом по коридору.

Да, но спальню наверняка запирает, а там взломать замок может оказаться труднее, чем здесь окно.

— Бди, — велел я нервно, — как только начнёт просыпаться…

— Да-да, — ответила она, — предупрежу. Ты сам не спи, я бы это окно давно открыла.

— Да? — спросил я. — Как?

— Могу прожечь стекло по краю.

— А свет от лазера не увидят?

Она фыркнула, предельно отчётливо скопировав интонации моего финансового директора.

— Жалкий человеческий глаз, — произнесла она со всеми оттенками презрения, паттерны которого выложили в свободный доступ актеры Большого театра, — способен различать электромагнитное излучение только в узе-е-е-е-енькой части! Всего лишь от трёхсот восьмидесяти нанометров до семисот восьмидесяти. Не стыдно быть такими жалкими, уступая даже мухам?

— Не умничай, — буркнул я. — Быстро вырежи стекло. Мне только просунуть руку.

Как только быстро провела по стеклу лазером, убрав из видимого диапазона, я подхватил осколок, чтобы не звякнул, просунул руку вовнутрь и, нащупав защёлку, распахнул окно.

В комнату ворвался холод петербургской ночи, но я торопливо закрыл окно, а дыру в стекле придавил пышной зимней шапкой, зря что ли вальяжно разлеглась тут же на подоконнике?

Хозяин квартиры проснуться не успел, порция холода рассеялась по дороге к его кровати. Раскинулся на спине, морда типичного бандюгана. Низкий лоб, высокие надбровные дуги, на левой щеке два глубоких шрама, крупная и тяжёлая нижняя челюсть, там сразу три шрама то ли от ножа, то ли от кастета.

Я смерил внимательным взглядом мощную толстую шею, могучие руки, их держит, как прилежный гимназист, поверх одеяла, что сползло до живота. Крепкий мужик, такой добился места вожака явно не интеллектом, а грубой силой, жестокостью, плюс звериная хитрость и понимание, кто чего стоит из соратников.

Мата Хари пролетела по кругу вдоль всех четырёх стен, сообщила уверено:

— Кроме сейфа ещё и тайник. Признайся, без меня не нашёл бы?

— Нет, — согласился я.

— Ну вот, а ещё царь природы!

Не отводя взгляд от спящего Ворона, я быстро просканировал комнату во всех диапазонах.

— Между этажеркой и платяным шкафом?

— Ну да, — подтвердила она, — но это же я подсказала?

— Конечно ты, — согласился и я, подойдя к постели вплотную, вытащил нож и приставил остриём к левому глазу Ворона.

— Просыпайся, мужик. Если пикнешь, умрёшь сразу.

Пришлось пару раз дать свободной рукой по морде, наконец он очнулся, перегаром пахнуло мощнее, увидел нож перед глазами, раскрыл пасть, чтобы заорать, я сразу сунул ему туда лезвие, он закашлялся, стуча зубами по холодной полосе стали.

— Не двигайся, — предупредил я. — Не ори. Замри!.. Пикнешь — умрёшь.

Он смотрел на меня выпученными глазами, потом глазные яблоки сдвинулись вправо-влево, я один в комнате, но и он один, и как бы ни сидел, но мне стоит чуть двинуть рукой вперёд, и острое лезвие вспорет нёбо и пронижет мозг до самого затылка.

— Я тот, — сказал я, — кому принадлежит та зельевая лавка. Да-да, я не просто наказал твоих ребят, но и пришёл за тобой. Они указали на тебя. Что скажешь в своё оправдание, субдоминант? Кто указал тебе цель?

Я чуть подал лезвие к себе, но так, чтобы кончик оставался между зубами, всё равно успею двинуть руку вперёд, если попытается заорать.

Он молчал, смотрел на меня злыми глазами.

— Глупо, — произнес я нехорошо улыбнулся. — Я могу заставить тебя заговорить.

— Не знаю, — проговорил он шёпотом и шепелявя, потому что нож во рту мешал говорить, — о чём ты… Я сам решил подмять ту лавку. У неё, говорят, хорошая прибыль.

— Врешь, — сказал я. — Это уже центр города, сам бы ты не решился. Колись, я всё равно узнаю.