— Я беру свой дезодорант, представляю, что это микрофон, и пою от всего сердца. Я слишком часто теряла голос, потому что притворялась Адель, беря все эти нелепо высокие ноты. Однажды мой младший кузен, которому тогда было девять лет, застал меня за этим занятием и не мог перестать смеяться. Он сказал, что я звучу как курица, накачавшаяся гелием. Он даже рассказал об этом моим другим кузенам, и они неделями надо мной издевались.

Я не поняла, когда у меня начали течь слезы. Я скучала по своим кузенам. Я скучала по своей семье.

— Я пою с тех пор, как была маленькой. Мама говорила, что я пела другим детям перед сном в детском саду. Можно сказать, что они были моими первыми слушателями. — Я издала пустой смешок и быстро моргнула, чтобы убрать слезы из поля зрения. — И говоря о первых, мой первый поцелуй был таким глупым, если его вообще можно считать поцелуем. Мне было четыре года, и мальчик в моем дошкольном классе решил, что было бы неплохо прижаться своими губами к моим губам перед всеми. Он сказал, что видел, как это делали его родители, и хотел узнать, что это такое. — Хихикнула я, качая головой.

— Что ты сделала?

— Я ничего не сделала тогда, но на следующий день, пока он спал, я нарисовала на его лице маркером. К тому времени, как он проснулся, все его лицо было покрыто фиолетовыми сердечками и цветами.

Он впервые улыбнулся, все еще прислонившись головой к стене с закрытыми глазами.

— Хорошая девочка. — Он дышал уже не так тяжело, как раньше. — Я никогда не говорил тебе, что я чувствовал, когда услышал, как ты поешь у Хейдена, — продолжил он. — У тебя было такое выражение лица, которого я никогда раньше не видел. Ты так увлеклась этим, и мне показалось, что я увидел совершенно другого человека. Ты меня прямо тогда ошеломила. Ты потрясающая певица.

Проблеск тепла разлился по сплошному холоду в моей груди.

— Спасибо. Я всегда была так неуверенна в своем голосе, так что… да. Спасибо.

Он посмотрел на меня.

— Тебе не в чем сомневаться. Ты умная, талантливая… красивая. Ты такая красивая, Джесси.

Его слова и мягкий взгляд в его глазах успокоили меня, заставив почувствовать, что мы просто два человека, которые проводят время друг с другом. Не было никаких веревок, которые впивались бы в нашу кожу и ограничивали нашу свободу, никаких стен, ограничивающих нас неопределенностью и страхом. Весь этот страх… мы не выберемся отсюда живыми, не так ли? Все эти воспоминания… они были всего лишь вспышками на нашем горизонте, который вскоре заполнится тьмой.

Он придвинулся ко мне ближе, так что наши губы оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Поцелуй меня, — прошептал он.

Я наклонилась и прижалась губами к его губам, чувствуя, что сейчас заплачу и потеряю себя в нем. Я боялась. Я боялась, что это может быть наш последний поцелуй, что-то глубоко внутри меня говорило мне, что произойдет что-то ужасное, хотя мой разум все еще отказывался принимать эту возможность. Я рефлекторно дернула свои веревки. Мне хотелось обнять его и прижать к себе, но я не могла, и это было слишком больно.

Он отстранился, его глаза были самого мягкого оттенка серого. Моя грудь сжалась от крови на его лице, и я хотела сделать все, чтобы она ушла — помочь ему исцелиться. Остаться с ним и позволить нам обоим исцелиться. Вместе.

— Спасибо, что отвлекла меня, — сказал он. — А теперь…

Он моргнул, и мягкость в его взгляде исчезла, сменившись расчетом. Он изогнулся и повернулся так, что оказался на коленях, похожий на старого Блейка — контролирующего и сильного.

— Встань на колени спиной ко мне, — приказал он мне.

Я наклонила голову набок.

— Зачем?

— Ты можешь попробовать дотянуться до моего ремня. — Я посмотрела на его черный кожаный ремень, нахмурившись. — Пряжка на самом деле рукоятка ножа. Тебе нужно схватить пряжку и потянуть ее вправо, чтобы вытащить нож. Я собираюсь разрезать наши путы.

Мои брови высоко поднялись. Ого.

— Я никогда бы не подумала, что у тебя в рукаве есть что-то подобное. Как ты до этого додумался?

Его глаза были темными и холодными.

— Я усвоил свой урок трудным путем. Это лучший способ спрятать нож.

— Понятно. Подожди секунду. — Я изогнулась, чтобы встать на колени, вставая перед ним на колени, расположив руки прямо над его пахом. — Признайся, ты сделал это только для того, чтобы я была рядом с твоей промежностью. — Я схватила пряжку.

— Именно это и было моим планом с самого начала. — Я дернула за рукоятку и вытащила нож. — Хорошо. Держи его так. Я просто повернусь и заберу его у тебя.

Он отодвинулся, и я оглянулась через плечо, пока он смотрел через свое. Он потянулся за ножом, и я убедилась, что он не коснулся лезвия, когда передала его ему.