Ничего не понимающий Кропоткин затряс головой. Просьба царя – это приказ, и иной трактовки быть не может. А ведь глава сразу растерял весь свой шарм. Либо просто трусоват, либо чует подвох, зная за собой вину. Хорошая идея пришла мне в голову!

– Пошли слугу домой, чтобы тот привёз тебе одежду и бельишко. Провизия и всё остальное без надобности. Отряд у нас немалый, и всего хватает, в том числе сменных лошадей. Людей с собой не тащи, одного слуги хватит. Я и сам, окромя Саввы, никого не беру, – киваю на ухмыляющегося дядьку. – Думаю, ты тоже справишься. А пока посиди в соседней палате, рынды тебя проводят.

После ухода Кропоткина я впервые за этот день улыбнулся. Понимаю, что на дворе раннее утро, но тем не менее. Не всё же окружающим меня третировать. Я тоже могу делать гадости. Хотя на самом деле ситуация неприятная.

Как-то я упустил момент, что было такое название – Ярославское Поволжье. Может, читал, но забыл. А ведь это немалая территория и главное – очень важная. Ведь сюда входит не только Ярославль, Рыбинск и Углич, но также Кимры, Калязин, Кашин, Бежецк и даже Весьегонск с Устюжной. Речь не об административном, а скорее историко-географическом понятии. И естественно его известность была основана на волжской торговле. А здесь сходились многие пути и сосредоточены важные волоки.

Поэтому различные разбойники облюбовали эти места с незапамятных времён. И если ушкуйников, как единую силу уничтожили в 1489 году после взятия Хлынова [18] . То более мелкие ватаги, продолжали промышлять, используя специфику местности и большой грузопоток. А чего? Леса там непроходимые, плюс обилие мелких речек, откуда удобно нападать на купцов и там же прятаться. Однако грабежом промышляли не только профессиональные шайки, обосновавшиеся в регионе. Там всё сложнее.

За последние месяцы я перелопатил немало материала, связанного с разбоем именно на реках. И понятно, что некоторые части Поволжья привлекли моё внимание. Взять тот же Хлынов, являвшийся этакой Тортугой, терроризировавшей всю страну. Ведь эту гидру не удалось уничтожить полностью, и часть преступников ушла на Нижнюю Волгу, став основой местных казаков-разбойников. И добили вольницу только после подавления восстания Стеньки Разина. То есть почти через двести лет после уничтожения пиратской республики. Но чую, что придётся основательно чистить низовья великой русской реки в связи с началом транзитной торговли.

Но вернёмся к нашим баранам. Например, среди разнообразного бандитского элемента Ярославского Поволжья есть такое явление, как «бурлаки-разбойники». То есть организованные группы бурлаков и коноводов сначала доводили суда до верховий Волги, Мологи или Шексны, а на обратном пути занимались откровенным грабежом.

Добавило проблем начало закрепощения крестьян, Ливонская война и Смутное время. Народ массово бежал в относительно свободные земли, и внушительная его часть не собиралась жить мирно. Взять тех же шишей [19] , чьё движение зародилось на ярославской земле. На определённом этапе стало сложно отличать партизан от обычных грабителей.

Ну и надо учитывать решение Соборного Уложения, касающееся окончательно закабаления крестьян, и реформы Никона. Поток беглых людишек снова возрос, и многие выбрали северное направление. Есть сведения, что в Пошехонье бежали сразу несколько семей мастеров, ранее работавших в Оружейной и Золотой палате. Они там неплохо развернулись на ниве производства оружия и тёмных делишек.

Ещё есть местное купечество, и даже дворянство, сделавшее свой вклад в развитие преступного бизнеса. Ведь мало ограбить купца, товар надо сбыть. Значит, в регионе есть разветвлённая система, занимающаяся доставкой и продажей награбленного. Что напрямую выводит нас к контрабандистам. Думаю, этот бизнес также процветает по всей Волге и её притокам. А из Ярославского Поволжья прямая дорога на север – в Архангельск. Получается, отсюда преступность выходит уже на международный уровень.

Добавьте к этому таможню, наверняка замешанную в тёмных схемах, и вы поймёте величину моего негодования. И вызвано оно Кропоткиным, едущим в нашем отряде. Князь никуда ехать не хотел и хорошенько струхнул. Но постепенно пришёл в себя и даже наплёл мне несколько сказок о непримиримой борьбе с разбойниками. Вообще-то, ему положено заниматься этим делом по должности. Ведь гордиться особо нечем.

Согласен, что он менее года возглавляет Разбойный приказ. Однако ранее Михаил Васильевич служил помощников воеводы в разных городах, а затем был замом Шереметьева. Но почему-то особых изменений в борьбе с криминалом не наблюдается. Благо я взбаламутил местное болото. Тем не менее, чиновники раскачивались излишне долго. Может, посчитали, что царь увлёкся очередной блажью и всё вскоре закончится? Вынужден разочаровать сиятельную публику, война с преступностью только начинается. Я ещё за коррупционеров возьмусь, верхушку уж точно прополю. Трогать всяких писцов и подьячих просто глупо. Людям банально не платят нормальных денег, отдав должности в кормление. Для меня происходящее является дикостью, а вот Федя смотрел на всё спокойнее. Ну не понимают здесь опасности коррупции, которая ведёт к разложению общества.

– Государь, а мы в Лавру заедем? – Апраксин вывел меня из размышлений.

Вот чего людям неймётся? На улице хорошо, несмотря на лёгкий морозец. Солнышко светит, ветра почти нет, и прямо ощущается, что вскоре земля очнётся после многомесячной спячки. Дорогу подморозило, снега и грязи почти нет. Едешь, дышишь воздухом, наслаждаешься красотами русской природы! Только пейзане о подобном не думают. Им пока неведомы проблемы с экологией, а к пейзажам они равнодушны. Варвары!

Что касается Федьки, то я сначала не понял его вопроса. Затем обдумал и перевёл на него недовольный взгляд.