День не задался с утра: подрядчики прислали цемент не той марки, на стройке скандал, строителей пытались уговорить, что на нулевку пройдет, а на стены привезут другой, стены же нужно делать крепкие, не то, что в землю закопать...

Дважды подъезжали ребята из как бы охранных структур, предлагали услужи, угрожали, я пообещал позвонить Омельченко, знаете такого, их всех завтра свезут в лес и самих заставят выкопать себе могилы.

Не поверили, перезвонили по своим каналам, потом тихо-тихо и очень молча испарились.

С работы выбрался поздно ночью, наскоро перекусил и потащил Гандзю-рыбку, Гандзю-птицу в постель, чувствую позыв завалиться и заснуть... ну да ладно, можно чуть-чуть повязаться.

Только закрыл глаза, как тут же прозвенел будильник, с трудом разлепил сонные глаза, потянулся.

Кровать тут же заскрипела, из кухни донесся певучий голос Гандзи, гарной молодыци:

– Артур Николаевич, проснулись?.. Кофе почти готов, булочки прожарены, как вы и любите!

– Бегу, - сказал я из-за двери. – Только штаны одену.

– Брюки, - поправила она с легкой ноткой неодобрения. – А зубы почистить?

– Конечно, - заверил я, хотя на кой их чистить, через два-три десятка лет поставлю имплантаты на весь рот и забуду о кариесе и прочей ерунде. – Уже иду!

Я вышел, на ходу заправляя рубашку в штаны, которые на самом деле брюки, она повернулась от плиты, перекладывая со сковороды на мою тарелку шипящий ломоть поджаренного мяса.

По ее лицу уловил смирение и принятие своего нового положения. С сильными мужчинами умные женщины не спорят, те лучше знают, как надо и что надо, просто сильных становится все меньше.

– Великолепно, - сказал я с удовольствием. – Просто сказочно!

Я опустился за стол, она поставила передо мной тарелку и начала аккуратно перекладывать со сковородки куски прожаренного мяса.

– Это продукты хорошие, - возразила она.

Я с удовольствием смотрел, как широкой лопаточкой кладет вокруг ломтя мяса гарнир из вкусно пахнущей гречневой каши, потом, пользуюсь тем, что все ее внимание сейчас обращено к тарелке, бросил в ее сторону быстрый взгляд. До моего появления жизнь в этом доме текла привычно, потом здесь явился постоялец, потекла несколько по иной колее, а сейчас, когда я всласть посовокуплял ее, смиренно приняла и этот вариант, так что жизнь снова течет привычно и ровно, только колея несколько другая.

Но вообще-то биологически верно, если мужчина в доме, женщина начинает жить, как ей и предначертано эволюцией. Так что мы двое составили хотя бы на время моногамную пару самца и самки.

Она присела напротив, руки на коленях, я с укором покачал головой, и она положила в свою тарелку два маленьких кусочка.

Некоторое время ели молча, наконец она поинтересовалась тихо:

– На обед придете?

– Вряд ли, - ответил я честно. – Буду бегать с высунутым языком по всему городу. Успеть нужно очень много!.. Хорошо, если по дороге схвачу кленовый листочек.

Она мягко улыбнулась.

– Богатые тоже... работают?

– Да разве я богатый, - ответил я. – Богатые богатствуют, а я пашу, как Лев Толстой... Нет, он понарошку, а я всерьез. Великое дело начали...

Когда я закончил с первым ломтем бифштекса, повернулась, невольно демонстрируя в профиль крупную и красиво очерченную грудь, включила кофемашину.

Послышался сухой треск размалываемых зерен, я взглянул на светящееся табло, там надпись «Двойной экспрессо», все хорошо, хозяйка уже сумела запомнить, какая кнопка что означает.

– А зачем скупаете участки? – спросила она. – По всей Журавлевке только и говорят... Все не знают, как продать и уехать поближе к Москве, а вы...

– На Журавлевке много безработных, - сказал я, - а скоро начнем стройку. Понадобится много рук. От простых разнорабочих, до инженерного персонала. Так что мой приезд чуточку оживит здесь если не все, то многое...

– Какой-то большой склад? – спросила она. – Сейчас пошла торговля...

Я усмехнулся, на полуконтрабандной торговле с западными фирмами успел снять сливки, но сейчас власти вводят какие ни какие, но правила, так что торговля для меня отходит на третий план, да и вообще пора с нею завязывать.

– Склад? – переспросил я с веселым пренебрежением. – Это не мои масштабы.

– А что?

– Медицинский центр, - заявил я веско.
– Будут люди культурные и образованные. И вообще Журавлевка станет новой Кремниевой долиной...

Сказал и осекся, не могу вспомнить, когда впервые стало известно о Кремниевой долине, но Гандзя Панасовна уже повернулась к кухонному столу и осторожно снимает с поддона чашки, вряд ли обратила внимание на упоминание о какой-то долине.

– Как удобно, - проговорила она смущенно. – Придумают же такое! Наверное, очень дорогое...