— Забавный вопрос. Тут можно веками упражняться в софистике, но никакие рассуждения не подскажут, которая из догадок ближе к истине. — Он небрежным жестом отвел назад повисший над глазами локон. — Я по-прежнему убежден, что главной целью игры, которую ведут Лабиринт и Логрус, всегда было установление равновесия между ними. Хотя, безусловно, каждый рассчитывал отхватить себе кусок поаппетитнее. Именно ради этого они в свое время убрали с игровой доски Нирвану, стремясь до минимума сократить число игроков… Теперь Великая Цель достигнута: Логрус и Пирамида разрушены весьма основательно, Лабиринт тоже поврежден, но не слишком сильно. По существу, сложился, пусть на весьма низком уровне, баланс Сил при некотором превосходстве Порядка. Единорог и Лабиринт должны быть удовлетворены такой ситуацией.

— Что из этого следует? — настороженно спросил Бансис.

Ответа он, разумеется, не получил. Те из присутствующих, кто были способны рассуждать логично, пытались разобраться в следствиях. Выводы вслух никто не выскажет: каждый постарается использовать результаты анализа для собственных поисков. Опередить конкурентов, стать единственным фаворитом Олицетворения — вполне естественное стремление.

«Помалкивай. Обсудим после», — мысленно приказал сыну Мерлин. «Понимаю, па, — так же безмолвно ответил Колесный Призрак. — Не маленький». Обеспечив тылы, король сказал вслух:

— Остается признать, что мы искали не в том месте.

— По-моему, ты вообще ничего и нигде не искал, — вызывающе заметил Деспил.

Мерлин насупился и, сделав каменное лицо, процедил:

— Тебе известно далеко не все…

— У него есть идея! — Дара засмеялась. — Сынок, что ты станешь делать на этот раз — понюхаешь травку или закатишь грандиозную оргию с экзотическими самками?

Ее игривый тон показался Мандору неуместным. Озабоченная вдовушка непростительно ошибалась, недооценивая старшего сына. Конечно, парень был далеко не гением, да и ветер у него промеж ушей гулял почти беспрепятственно, только считать Мерлина дурачком не стоило. Посидев на троне, даже самая неприметная личность заметно набирается волевых качеств — было тому немало примеров… Мандор сомневался, что сводный братишка выложил бы осенившую его идею, попроси мать более тактично. Однако теперь, когда Дара его разозлила, король наверняка закроет рот на все застежки.

Так и получилось. Успешно подражая мимике египетских мумий, Мерлин снова сделал каменное лицо и провозгласил ледяным голосом:

— Поскольку основные вопросы уже разрешены, королевский совет объявляется распущенным.

В сердцах Бансис собрался спросить: мол, какого Света и Порядка они собирались, если расходятся, ни до чего не договорившись. А вот Дара и Мандор понимали, что сказано даже слишком много. Остальное каждый, умеющий думать, должен додумать собственными силенками.

Когда Мерлин удалился, королева-мать шепнули пасынку:

— По-моему, у тебя тоже появились дельные мысли.

— Надо посмотреть кое-какие старые записи, — ответил он уклончиво.

Чтобы покинуть Тринадцатиугольный кабинет, Мерлин не стал использовать Карты или козырные гобелены. Короля перенес Колесный Призрак. Узнав, куда они направляются, сверкающий янтарный бублик был удивлен, однако беспрекословно выполнил просьбу.

— И чего тебе здесь понадобилось? — поинтересовался Колесный Призрак, доставив родителя на место. — Старикашка выжил из ума. От него никакой пользы.

Они стояли в саду, где колыхались мохнатые, в человеческий рост, золотые стебли, увенчанные бутонами диковинных цветов. Среди широченных листьев свисали колючие плоды. Плоды звенели, создавая едва различимую музыку. Над зарослями возвышалась стена с балконом, сложенная из чудовищно древних камней. Дом Сухея располагался между десятком тесно скрученных Отражений, так что из каждой реальности можно было увидеть лишь часть жилища.

— Не стоит входить без приглашения, — предостерег Мерлин. — Там внутри много всякого. И часть этого «всякого» не любит посторонних.

— Я заметил, — хмыкнул Призрак. — Некоторые ловушки довольно забавны, но я мог бы их нейтрализовать… Кстати, маразматик уже вернулся.

Не прокомментировав его непочтительную реплику, Мерлин постучал в дверь балкона. Подходить для этого к стене он не стал, стучал отростком Логруса. Дверь распахнулась, спустя некоторое время слабенько прошелестел голос Сухея:

— Прошу…

Подпрыгнув, король подтянулся и перемахнул через балконные перила. В раскрытую дверь он разглядел старика, сидевшего на большой подушке, которая парила под потолком. Мерлин шагнул через порог, и защитные чары нехотя пропустили гостя, скользнув когтями по плащу. Колесный Призрак протиснулся следом, вытянувшись пятиярдовой колбаской, а затем снова принял форму кольца и смирно расположился в уголке.

— Я так и думал, что придешь именно ты, — сказал Сухей.

— А я так и думал, что ты только прикидываешься выжившим из ума старым идиотом.

— Разве что самую малость. — Старик смущенно хихикнул. — Память иногда подводит, да и тело уже не то.

Сухей подобрал обвисшие мешки шкуры и выпрямил спину. Плечи старика расправились, щеки впали, лицо вытянулось, обретя костистость. Четко обрисовался раздвоенный подбородок, посверкивали красные глаза, выступили резкие скулы, высокий лоб очистился от морщин. Таким моложавым и бодрым Мерлин учителя никогда прежде не видел.