— Вы явно не из ближних Отражений, — заметила Рханда, подмигивая. — Наверное, вы маги и направляетесь в Ганеш.

— Почему вы так подумали? — Голос Гретхен прозвучал слишком резко.

— Туда сейчас многие приходят… — Вампиресса осеклась и странно посмотрела на Фауста, словно вдруг узнала.

— Вообще-то мы держим путь в Беохок, — сказал герцог. — Говорят, там в последнее время наметились серьезные перемены.

— Нам по пути, — обрадовалась вампиресса. — Только имейте в виду: аборигены не слишком расположены к Искусству. Они там все помешаны на технике. А уж о нашем брате такие ужасы рассказывают: хоть плачь, хоть смейся.

«О переменах говорить не пожелала, — мысленно отметил нирванец. — Не знает или что-то скрывает?» Между тем Рханда не слишком ловко подправила

Отражение, так что следующий шаг привел путешественников прямиком в отстойник техноневрозов. Прихотью Великих Сил втиснутый в Теневой треугольник на одинаковом удалении от Главных Узоров, Беохок в равной степени подчинялся законам Порядка, Судьбы и Хаоса. Или не подчинялся никаким законам — оба эти утверждения были одинаково справедливы.

Закусывая начинавшими черстветь станционными бутербродами, они поднялись на горку, с которой открывался вид на грандиозный мегаполис, раскинувшийся на берегах тихой реки. Центр города украшали дворцы, каналы, акведуки, фонтаны, парки, цирки и прочие сооружения циклопических размеров. Картину дополняли подвесные сады, летучие и плавающие галеры, велосипеды-махолеты. Люди в прекрасных одеждах летали над строениями верхом на птицах и маленьких крылатых драконах. По улицам и эстакадам бегали всевозможные машины, высоко в небе бесшумно проносились стремительные гиперзвуковые лайнеры.

Рханда немного виновато сообщила, что не сможет сопровождать брата-вампира, В университете, где она прежде училась, сегодня открывается всемирный конвент авторов, работающих в остросюжетном жанре, причем на этот форум съехались лучшие писатели Отражения. Естественно, девушке хотелось потолкаться среди богемы.

— Наверное, это интересно, — неуверенно пробормотала Гретхен.

— Пошли, — охотно согласился Фауст. — Покрутимся часок-другой. Послушаем, о чем умные люди толкуют.

В метро Рханда исподтишка приглядывалась к нему, загадочно улыбаясь. Потом сообщила:

— Один приятель показывал мне вашу Карту.

— Мерлин, что ли? — буркнул нирванец.

— Как вы догадались? — поразилась Рханда.

Фауст не ответил. Они сошли на украшенной мрамором подземной станции и, когда поднимались по эскалатору, Рханда бровями показала на ехавших рядом мужчину и женщину. Из сумочки дамы выглядывал кот. Наверное, мутант, потому что время от времени произносил осмысленные фразы.

— Писатели? — Гретхен была девушкой легкомысленной, но тоже догадливой.

Кивнув, Рханда поведала, что им встретились брат и сестра, пишущие в соавторстве, и что у них есть еще одна сестра по имени Таня, но та увлеклась политикой и даже была советником бывшего президента.

По дороге в кампус писательская семья экспансивно обсуждала сюжет своего нового романа. Как понял Фауст, главная героиня была особой анемичной, некрасивой и недалекой, но при этом в нее беспрерывно влюблялись все монстры, проживавшие в соседних королевствах и параллельных пространствах. Среди втрескавшихся соавторы упомянули многоглавого дракона, больного СПИДом вампира, василиска-извращенца, спрута-оборотня и целый экипаж космических агрессоров, обладавших единым сознанием. Проблемы у брата и сестры возникли при выборе профессии героини, которую они твердо решили сделать дамой, неприятной во многих отношениях.

— Принцесса уже была в «Глухом вурдалаке», — уныло вспоминал брат. — А учительница — в «Ущелье».

Его сестра-соавторша поддакнула упавшим голосом:

— Ведьма-подпольщица тоже была — в «Высшей мере», в нее тогда влюбился Великий Инквизитор. И провинциальная актриса…

— Проститутка не подойдет? — предложил сердобольный нирванец. — Пусть в нее влюбится шеф полиции нравов, а потом с горя подорвет бордель атомной боеголовкой. По-моему, круто.

— К путане читатели могут проникнуться симпатией, — с сожалением отверг идею писатель-брат. — А нам нужен такой отталкивающий образ, чтобы читатели голову ломали: с чего, мол, вся эта публика воспылала к ней дикой страстью…

Немного подумав, Гретхен робко проговорила:

— Может, в журналистику или в драматургию девушку определите?

Писатели переглянулись и вдруг просияли. Даже черный кот в сумочке мяукнул что-то вроде: «Браво!»

— Точно! — вскричала писательница. — Только она у нас будет не простым драматургом, а телесценаристом из числа приспособленцев. Как начнет местная пресса ругать какого-нибудь ученого или политика, сделавшего карьеру при прежнем режиме, — эта дрянь тут же варганит сценарий шестисерийного фильма с жуткими разоблачениями!

— Омерзительный образ, — согласился ее брат. — В такую только вампирам-извращенцам влюбляться! А уж читатели ее сразу возненавидят.

На радостях авторы вручили Гретхен и Рханде по экземпляру своей новой книги «Похабник», начертав на титульных листах подобающие дарственные надписи. Когда писатели, попрощавшись, смешались с толпой себе подобных, вампиресса сочувственно произнесла:

— Все время об одном и том же пишут — про неудачную любовь занудливой антипатичной девицы и монстра-неудачника.