— Мы хотели использовать его, чтобы восстановить Логрус, — выдохнул Мерлин.

Он был абсолютно уверен, что сейчас Кул его прикончит. Однако нирванец был, похоже, ошеломлен.

— Копьем Скорби?! — вскричал пораженный Кул. — Кто посоветовал вам такую глупость?

— Сухей…

Сраженный этим ответом, нирванский царь некоторое время молчал, подозрительно поглядывая на короля Хаоса и беззвучно шевеля губами. Потом осторожно поинтересовался:

— Он что же, совсем из ума выжил?

— Немного есть, — признал Мерлин. — А вы считаете, что копье не годится для этой миссии? Продолжая хмуриться, Кул ответил:

— Разумеется, нет. Не знаю, что годится, но не Копье Скорби — это уж точно.

Принесенное коварными родственниками копье лежало на стойке бара. Мерлин взял допотопное оружие затекшими пальцами и протянул Кулу. Осмотрев палку с наконечником и кисточками, нирванец презрительно констатировал:

— Дешевка. Никакой магии.

— Слабая, но есть, — уточнил Мерлин.

— У настоящего Копья Скорби не может быть слабой магии, — отрезал Кул.

— Может быть, экранирована каким-то колдовством?

— Экранирована? — Кул опять насупился, как бы пробуя на вкус незнакомое слово. — Ты хочешь сказать, его магия запрятана поглубже и не чувствуется, потому что наконечник окружен занавесью чар?

— Ну да. Примерно так.

— А ты, парень, шутник! — Царь расхохотался. — По-твоему, кто-то мог экранировать магию, распространяемую Копьем Скорби? Я уж не говорю про наконечник этой игрушки — явный клык дракона, но никак не обломок рога.

Ноги плохо слушались Мерлина. Держась за мебель, он подошел к телу Люка и мрачно сказал:

— Напрасно вы его убили.

— Между прочим, это двойник, — заметил Кул. — Оживленный кем-то призрак. Признайся — твоя была работа?

Мерлин кивнул. Словно почувствовав, что говорят о нем, Люк пошевелился и застонал.

— До чего живуч, скотина, — поразился нирванец. — Ну, может, и не судьба ему сегодня…

Кул завязал раненому глаза, оторвав лоскут черной ткани от фрака убитого метрдотеля. Предосторожность была не лишней — нирванцу не хотелось, чтобы пленник сбежал через Карту вслед за дядюшкой Далтом. Покончив с этим делом, Кул продолжил:

— А теперь, парень, поговорим о важных вещах. Нам пришлось немного покорябать ваш Узор…

— Я заметил.

— Ну, тем лучше. А то я переживал, что ты можешь быть не в курсе. — Царь зафыркал. — Но это в прошлом. А теперь приближаются настоящие неприятности.

Рассказу о войне, которую готовят Беохок и Ганеш, Мерлин поверил не до конца. То есть он и сам знал, что Ганеш забрасывает лазутчиков и баламутит рабов, но в то же время решил, что Кул сгущает краски — хочет ускорить конфликт, подтолкнув Хаос к нападению на варварские королевства. Нирванский повелитель понял его правильно, не обиделся, но посоветовал потолковать по душам с Рхандой.

— Она в курсе ваших планов? — вскинулся Мерлин. — Поздравляю — сумели внедрить своего агента в мое ближайшее окружение.

— Она не мой агент, — Кул засмеялся. — Пока… Поговори с ней не откладывая.

Чувствуя себя преданным со всех сторон, Мерлин достал Карту подружки. Когда Рханда козырнулась в разгромленное кафе, Кул принял экстремальный облик — с волчьей пастью и крыльями за спиной. Узнав его, вампиресса побледнела, упала на колени, прошептав:

— Повелитель…

— Встань, девочка, — мягко произнес царь. — Расскажи нам, что задумали заговорщики в Беохоке.

Она медленно поднялась и тихо сказала, глядя в пол:

— Фердинанд намекал, чтобы я заманила Мерля на открытие кинофестиваля. Сначала я делала, как меня просили, но потом заподозрила, что замышляется недоброе, и перестала помогать. А сама попыталась выведать их планы.

— Они собираются напасть на Хаос в союзе с Га-нешем? — осторожно спросил нирванец.

— Не совсем. Сначала они оккупируют Кунем и, кажется, Серпентин, чтобы создать буфер против Амбера. Потом всеми силами навалятся на Хаос. Следующей целью станет Нирвана — вас считают слишком сильными, а потому опасными.

— Умно расписано, — уважительно сказал царь. — Неужели Фернандо сам додумался?

— Нет, ваше величество. План войны разработали Далт и Ринальдо.

— Где Ринальдо? — встрепенулся Мерлин.

— Мотается между Беохоком и Ганешем… — Стремясь доказать свою лояльность, Рханда щедро делилась информацией. — С ним какая-то Найда, Ринальдо называет ее демоном-хранителем.

Кул широким жестом показал на Рханду, как бы спрашивая коллегу: «Что, убедился?» Сглотнув, потрясенный король спросил: