— Правда?

— Я-то по службе в лесу бываю. Проверяю зверюшек, рублю подгнившие деревья, чтоб молодняку не мешали. Я по Запретному лесу, знаешь, ходить могу с закрытыми глазами. А тут то трое, то четверо ребят, — продолжал Рубеус. — И что только делали в самой чаще. Я в первый раз ненароком решил, что они за рогами единорогов охотятся. Тогда как раз январь был. Самцы-то раз в несколько лет в конце осени и начале зимы сбрасывают свой рог. Ну я и выхожу то и дело проверить, собрать.

Подтверждая свой рассказ, Хагрид выволок из темного угла большую корзину. Заглянув под еловую лапу, Гарри обнаружил на подстилке из сухой травы и мха не меньше дюжины серебристо-лиловых и белых конусообразных рогов, пучки белых длинных волос, обломки чего-то перламутрово-белого. Подняв почти прозрачный лепесток неправильной формы, мальчик вопросительно взглянул на лесничего.

— Кусочек от копыта, — пояснил тот. — Пока свежий. Потом помутнеет. Для пробных зелий с рогом единорога как раз обломки копыт часто используют. По свойствам, вроде, лишь чуть хуже.

— Значит, порошок из рога, который мы используем в школе, не покупной, а от местных единорогов? — спросил Гарри.

— Да, — покивал Хагрид. — Снейп ко мне часто захаживает. Да и сам в лес наведывается. Травы там, коренья собирает. Но до речки я ему дорогу не показывал, а молодняк единорогов, что ближе к Хогвартсу по весне выходит, людей опасается. Так что рог и волос я уж сам…

Гарри вытащил из корзины среднего размера рог, светло-лиловый с розоватым основанием. Он оказался удивительно легким, будто бумажным, но, стоило потрогать острие, мальчик едва не распорол себе палец.

— Возьми, если хочешь, — разрешил Хагрид. — Профессору больше десятка рогов и не надо. Я остальные продаю обычно.

— Рог единорога ведь много стоит, — опешил Гарри. — Я не могу.

— Да глупости, — отмахнулся лесничий. — Мне-то оно и не надо, в общем-то. Я и жалованье-то свое, считай, почти не трачу. Разве что когда в Хогсмид заглядываю… э… по делам. А рог во многих зельях нужен, в лечебных особенно. Вот и отдаю аптекарям в Косом лишнее… А того, что я бы хотел, просто так и не купишь.

— А что бы ты хотел? — спросил Поттер.

— Я хотел бы завести дракона, — громким шепотом мечтательно признался лесничий. — Всегда этого хотел!

— О, так ты о драконах брал книги в школе? Но драконов ведь нельзя держать в частной собственности, да? — припоминая то, что прочитал об этих больших ящерах, уточнил мальчик.

— Да, — с сожалением признал хранитель ключей. — Даже яйцо не купить.

Поттер помолчал, поглаживая рог, а потом сказал:

— Но если держать у себя нельзя, то ведь можно работать там, где содержат драконов. В заповеднике.

Хагрид нахмурился, почесал бороду и пробормотал:

— Ну да… Но я как подумаю, что надо бросить свой дом… Хогвартс. Я тут всю жизнь прожил…

— Ну, значит, не работать, а поехать в заповедник в отпуск, — пожав плечами, предложил иной вариант Гарри. — В Европе самый большой заповедник в Румынии, но самый большой в мире — в Китае. Про него нам рассказывала наша сокурсница, Се Ли. Она ездила туда, когда у ее родителей был отпуск, они навещали родственников в Южной Корее. Там как-то очень удобно… расстояния большие и другая страна, но можно всего за час переместиться несколькими переходами через порталы. И сам заповедник размещен в нескольких регионах Китая, а его сектора связаны мощными порталами. Через порталы даже драконы могут перемещаться. Экскурсии очень интересные. Се Ли с восторгом о них рассказывала. Думаю, ты можешь просто поехать и сходить на такую экскурсию или же написать дирекции заповедника и договориться о каких-нибудь иных условиях.

— Да кто ж меня пустит… — смутился Хагрид.

— Но ты ведь столько лет тут живешь! — удивился Гарри. — Всю жизнь рядом с Запретным лесом. Думаю, твой опыт и знания всюду оценят. Пусть ты и не занимался драконами, но в остальном — не дилетант.

Хагрид воодушевленно покивал и дальше истории о похождениях Джеймса Поттера и его приятелей рассказывал с огоньком в маленьких темных глазках. А Гарри, попивая чай с леденцами, между делом вызнал и это, и как часто к лесничему заходили Уизли, Финниган и Грейнджер. Ничего не заметив, Хагрид с удовольствием обозвал нынешних гриффиндорцев такими же любопытными, как и прошлые поколения ало-золотых.

— Они с чего-то уверены, что Снейп что-то задумал, — возмутился Рубеус. — Будто он задумал что-то нехорошее.

— Почему это? — удивился Гарри.

— Да все из-за Пуш… — начал Хагрид, но тут же прикусил язык.

— Из-за Пушка и того места, которое он охраняет? — спросил Гарри. — Как по мне, так профессор Снейп просто беспокоится из-за жизни и здоровья студентов. И только.

— Я им так и сказал! — покивал Хагрид. — А ты, как погляжу, знаешь про Пушка…

— Да все знают, — отмахнулся мальчик. — Мне рассказали те, кто ходил посмотреть. Как понимаю, это какая-то затея директора, да? Мне-то все равно. Но кто-нибудь может пострадать…

Хагрид что-то невнятно промямлил и замолчал, а Гарри быстро вернулся к прежней теме. То, ради чего пришел, он узнал.

Утро тридцатого января началось для Петуньи Дурсль с шума ветра и раздражающего перестука капель по карнизу. Искривив тонкие губы, женщина нехотя выбралась из-под одеяла, закуталась в махровый халат, обула тапочки и поспешила в ванную. Ужасно хотелось натянуть на себя побольше вещей, но Петунья быстро преодолела это глупое желание, пусть и позволила себе нацепить не блузку и хлопковый кардиган, а уютный кашемировый свитер. Взглянув на себя в зеркало, миссис Дурсль с удивлением отметила, что такой фасон и цвет весьма ей идут. Из зеркала на Петунью вдруг взглянула какая-то совершенно иная женщина. Моложе. И, как почудилось миссис Дурсль, красивее. Зазеркальная особа оставалась все такой же худой и высокой, как Петунья, но во взгляде, подчеркнутом темно-синим кашемиром, белизне кожи, развороте плеч было что-то загадочное и притягательное. Даже аристократичное. И шея этой довольно молодой женщины не казалась длинной благодаря высокому горлу свитера.