— А если Саранча не ослабит натиск? — спросил Деникин. — Надолго ли хватит добровольцев?

— Османская и Британская Империи, Соединенная Северная Америка также увеличат свои контингенты.

— Это может быть опасно, — крякнул Ушаков. — Больше вражеских войск рядом с нашими…

— Ну, они же не совсем идиоты, верно? — развёл руками князь Богданов. Худой человек со склочным характером. Тёмные волосы опускались на лоб, как забрало рыцарского шлема. Тёмно-золотой костюм начинал поблёскивать в лучах солнца, падающих через окно. — Нападать на нас, когда мы сдерживаем Саранчу?

— Да, но когда мы победим Саранчу, — парировал князь Кошкин — среднего роста, гладко выбритый, с хитрым выражением ярко-зелёных глаз и в полосатом коричневом костюме, — они могут напасть на нас. Нужно быть готовыми к тому, что начнётся передел не то что сфер влияния, но и самого мира!

— Ага, семьсот лет с Саранчой воюем, а тут вдруг победим, — подначил Богданов. — Нам бы выжить, а не вот это вот всё!

Кошкин что-то ответил Богданову, за того вступился Ушаков, ему оппонировал Деникин… и так далее, и так далее. Поднялся гвалт. Князья кричали друг на друга, ругались, некоторые даже лезли в драку.

«Если их не оставить, — отрешённо подумал Император, — то полетят клочья волос и бород, а кто-то может и без усов остаться».

Он представил себе Ушакова без его богатства под носом и улыбнулся.

Последние события войны с Саранчой сильно тревожили Совет князей, министров, да и всю Империю. Словно невидимая и неумолимая угроза нависла над каждым её жителем. Все это чувствовали. Копилось напряжение и ожидание чего-то ужасного. Последние несколько веков удавалось сдерживать врага, но, оказалось, что он лишь копил силы и разрабатывал планы.

Император посмотрел на входную дверь. Где-то там, за ней и за тысячу или две километров отсюда находился Рой Саранчи. Бессердечный и чуждый разум, который хотел только одного: поглотить весь мир, а затем отправиться к следующему. И способа убить врага пока не было, хоть и лучшие учёные и алхимики Империи искали его.

Когда градус конфликта между членами Совета сильно повысился, а Ушаков вскочил с прилипшим к заднице стулом и потянулся через стол к Деникину, Император решил, что князья выпустили уже достаточно пара. Он хлопнул ладонью по столу. Оглушительный хлопок оборвал все звуки, у некоторых тишина зазвенела в ушах. Из-под ладони Александра тонкими струйками зазмеился дымок. Он поднял руку, от которой на дереве остался тёмные след. Уже не первый, кстати.

— Способа победить Саранчу нет, — сказал государь, вставая, когда все утихомирились. Он подошёл к восточному окну, повернувшись ко всем спиной. Перед ним лежал лесок, а на горизонте высились шпили и здания Петербурга. — Пока нет. У любого врага есть слабое место. И мы обязательно найдём его и одолеем. Но нам нужно время. Пока что ситуация такова, что мы должны быть готовы к худшему варианту развития события. Возможно, что Саранча прорвёт фронт, и тогда наших сил не хватит сдержать её натиск. Чтобы этого не произошло, мы должны изменить наш подход к этой войне.

— О чём вы, государь? — произнёс за спиной Деникин.

— Мы не будем ждать завершения обучения студентов Академий. Нам нужны офицеры в армию и дружинники в княжеские дружины. И нужны сейчас. Пока есть время на их подготовку.

— Государь… — необычно тихо подал голос Ушаков, — вы хотите объявить всеобщий призыв?

— Пока нет, — покачал головой Александр, — на первое время хватит по несколько сотен человек от каждой академии.

В комнате повисла тишина. Император увидел в лесочке внизу какое-то шевеление. Там явно намечалась какая-то суматоха. Но он не придал этому значения.

— Для всесторонней проработки этого вопроса я и собрал вас всех сегодня. Чем скорее мы примем решение, тем лучше.

Вдруг огромный дуб, стоявший посреди леса, начал крениться набок, а затем с оглушительным треском рухнул.

— Какого хрена? — выругался Император. — Его же мой дед посадил!

Поляна в лесу

Сейчас

Николай

За время нашего соревнования с эльфами и царевичами на поляне собралось порядочное количество народа. Я даже не удивлюсь, если уже полдворца сбежалось поглазеть. Среди зевак заметил своих девушек. Вероника подпрыгивала, болея за меня, чем вызывала глуповатые ухмылки мужчин, пялящихся на её грудь. Я и сам на секунду подвис, смотря на два прекрасных шара, перекатывающихся под футболкой.

Она ещё и без лифчика была. Видать, соня только выползла из постели. Лакросса стояла рядом, оценивающе глядя на соперников. Подсчитывала, кто сколько может продержаться. Агнес, закусив язык, одним глазом следила за действием, а вторым — за собственными руками, которые колупали какое-то колечко. Возле её ног заливался счастливым лаем Альфач.