Странное это было ощущение – возвращение в университет. Я не была на занятиях всего неделю, а чувство было, что почти год. Все те же лица, все те же голоса, запахи, шум. Все знакомое и такое далекое, словно не касающееся меня.

– Лиана! – Дашка первая заметила, что я вошла в аудиторию. – Давай к нам! – помахала она рукой, подвигаясь на скамье и освобождая место рядом.

Я натянуто улыбнулась, ловя на себе взгляды сокурсников: сочувственные, удивленные, неодобрительные.

– Много пропустила? – тихо спросила у подруг, которые сели по бокам от меня, как бы защищая собой от остальных, не давая слишком сильно давить.

– Да нет, - отмахнулась Лена, - с твоим-то мозгом наверстаешь за пару дней. А конспекты возьмешь у нас.

– Мой мозг сейчас не в состоянии даже два плюс два посчитать, - хмуро призналась я подругам. – Много сплетен ходит?

Лена промолчала, Дашка отвернулась на пару секунд.

– Ходят, - ответила она. – Было бы странно, если б их не было. К счастью, у наших гадюк с пятницы есть более интересный объект для обсуждения. Ты всего лишь дочь профессора, а тут… целый профессор в наличие. Молодой и красивый. Так что выдыхай, бобер. Позубоскалят и успокоятся.

Я невольно улыбнулась. Вот уж действительно – достойный объект. Хорошо, что никто из сокурсников, кроме Дашки и Ленки не был на похоронах.

– Лиан, - тут же спросила Лена, - вы знакомы, да?

– Он – сын папиного друга, - ответила я тихо, чтоб услышали только подруги. – Мы познакомились только накануне… - дыхание перехватило от боли.

— Лен, отвали, а? — рыкнула Дарья, сердито взглянув на подругу. — Реально уже подбешиваешь своим любопытством.

— Я материал для книги собираю, — парировала Ленка, даже глазом не моргнув. — Сами предложили, между прочим.

Она ухмыльнулась, но вскоре её лицо снова стало задумчивым.

— А вообще, дядька не в моем вкусе, — вынесла она вердикт. — Слишком холодный. Глаза… Брр. — Она передернулась. — Как посмотрит, словно льдом окутает. Расчетливый слишком.

— На горячего декана не тянет? — ехидно уточнила Дарья, скрестив руки на груди.

— Ни разу, — фыркнула Лена. — Этот катком по тебе прокатится и даже не обернётся.

Она окинула аудиторию цепким взглядом и усмехнулась:

— Забавно будет за нашими курицами наблюдать — они сегодня снова из юбок выпрыгивать будут.

Она хотела еще что-то добавить, но в это время в аудиторию вошел Шелига, и мы тут же замолчали, готовясь заполнять конспекты.

Не смотря на уверения и помощь подруг к концу третьей пары я чувствовала себя вымотанной в край. Еще никогда учеба не давалась мне так тяжело. Сказывались и усталость последних дней, и шок, который так до сих пор меня не отпустил. Но видела я и другое – многие сокурсники при виде меня недовольно поджимали губы. Кто-то мог даже отвернуться, кто-то – не ответить на приветствие. Последствия раскрытия имени отца проявили себя во всей красе.

Прав был Роменский – люди не любят чужих успехов. А теперь у всех появилась возможность приписать мои достижения влиянию папы, что они с радостью и сделали.

На четвертой паре, как и предсказывала Дашка, настойчивое внимание с меня переключилось на того, кто стоял у доски. Как только он вошел в аудиторию, я краем глаза заметила резкую перемену в атмосфере.

Девушки мгновенно выпрямились, кто-то незаметно пригладил волосы, наклонился ближе к столу, делая вид, что внимательно изучает тетрадь, но при этом приняв наиболее выгодные позы.

Парни, напротив, нахмурились. Кто-то скептически покосился на декана, кто-то сложил руки на груди с выражением «ну давай, удиви меня». Они сразу почувствовали в нем потенциального соперника.

Дарья тихо хмыкнула, Ленка спрятала довольную улыбку, с интересом наблюдая за сценкой в аудитории.

Роменский же даже бровью не повел, хотя я была уверенна – все прекрасно понял. Он скользнул глазами по студентам, на долю секунды остановив взгляд на мне. Но это было скорее констатацией факта, он просто принял к сведению, что я пришла.

Отвернулся к доске и включил проектор.

Лекция потекла своим ходом. Голос Игоря Андреевича был спокойным, размеренным, но не скучным. Он постоянно держал нас на крючке внимания, не давал расслабиться. Он не просто давал материал, он вовлекал нас в диалог, заставляя отвечать на вопросы, заставляя думать, анализировать, искать связи между фактами. Его манера преподавания была далека от монотонных заученных лекций, которые можно было просто записывать в тетрадь, не вникая в суть. Он не позволял нам быть пассивными слушателями. Вместо этого каждое его слово требовало осмысления, каждый вопрос провоцировал размышления, а каждая пауза в речи словно подталкивала к тому, чтобы задуматься и высказать свое мнение.