Да чтоб вас всех!

Всплеск злости накрыл меня с такой силой, что я, не думая, пнула по металлической ножке скамьи, вложив в этот удар всю ярость, разочарование и беспомощность.

Острая боль взорвалась в ступне, отозвалась вспышкой в мозгу. Я судорожно втянула воздух сквозь зубы, чувствуя, как слёзы мгновенно подступают к глазам, не спрашивая на то разрешения.

Ну вот, отлично.

Опустилась на скамью, прижимая ладони к лицу, и тихо зашипела — не от боли в ноге, а от всего сразу. От обиды, от злости, от чувства униженности, от осознания того, насколько я была наивной.

– Если сейчас сломала себе ногу и не явишься на мои лекции – я буду сильно разочарован, - послышался позади меня ровный, спокойный голос.

Я резко вскинула голову, сердце ухнуло куда-то вниз.

Игорь Роменский стоял в нескольких шагах, руки в карманах, лицо всё то же — непроницаемое, как у человека, которого невозможно застать врасплох.

От неожиданности я не сразу нашлась, что ответить, но ощущение, что он уже некоторое время стоял и наблюдал за мной, было неприятным.

– И как мне теперь с этим жить? – ехидно и зло бросила в ответ.

– Как жить – не скажу, а вот на экзамене тебе хана. Так устроит?

Я фыркнула в ответ, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Роменский, несколько секунд постояв рядом, присел на скамейку рядом со мной. На мгновение на меня повеяло ароматом цитрусов и удового дерева, свежим и дымным, от которого слегка закружилась голова.

— Любой отец защищает своего ребёнка, — тихо сказал он, наклоняясь вперёд, локти на коленях, пальцы переплетены в замок. Голос его был ровным, спокойным, почти задумчивым. — Твой защищал тебя. Это нормально.

– Не нормально то, что он лгал мне, - ответила, потирая зудевшие глаза. – Дал поверить в то, что я сама справилась, а не за его счет.

– А ты не справилась, Лиана? Или в глубине души ты считаешь, что хуже отца, поэтому так боишься его фамилии?

– Нет…. – вопросы Роменского выбивали из меня всю злость, оставляя растерянность и усталость. – Только теперь я не уверенна, что….

— Лиана, — он повернул ко мне голову, и в полумраке я вдруг отчётливо осознала, насколько он красив. Не в том глянцевом смысле, от которого теряют голову студентки, а в чём-то другом — чёткие линии лица, холодный, уверенный взгляд человека, который привык понимать людей быстрее, чем они сами себя.

— Думаешь, все у нас на факультете любят твоего отца? — продолжил он. — Да огромное число людей, зная, что ты его дочь, и дай ты им повод, завалили бы тебя на первом же экзамене. Университет, девочка, — он сделал паузу, чуть склонив голову набок, — это не только наука, это ещё и политика.

Я сжала губы в тонкую линию, пытаясь уловить в его словах подвох, но не находила.

— Люди не любят тех, кто умнее их, не любят чужих достижений. У любого учёного есть недоброжелатели: у моего отца, у твоего. У меня. Будут и у тебя.

Он говорил спокойно, ровно, без лишнего нажима, но я чувствовала, как каждое слово ложится точно по адресу.

— Твоё решение сменить фамилию дважды щёлкнуло их по носу, — добавил он. — Не дало повод шипеть, что за тебя всё решает отец, и не дало возможности насолить ему. Вот сама и думай, всё ли было напрасно.

Я молчала, ощущая, как злость уходит, как вода сквозь песок, оставляя после себя только пустоту и странное, но почти неизбежное принятие.

И ещё стыд.

Оттого, что человек, с которым я практически не знакома, оказался свидетелем нашей семейной ссоры.

Я опустила голову, ощущая, как жарко горят щёки.

— Не думай об этом, — вдруг сказал он, и я резко подняла взгляд.

Его тон изменился, стал…. мягче?

— Я тоже не сразу понял, что к чему, — он хмыкнул, отвернувшись и глядя куда-то в сторону. — Подумал, что мне впаривают очередную «профессорскую дочку».

Я моргнула.

— В смысле?

Он посмотрел насмешливо.

– Я прямом. А зачем еще в гости звать неженатого мужчину 35 лет, которого не видели черт знает сколько времени?

– Ой, - щеки захлестнула горячая волна, я тут же вспомнила все разговоры, которые ходили в университете, да и мамины слова тут же пришли в голову.

– Но твой отец куда умнее других. Он и тебя защищал, да и мне дал понять, что поддержит в случае чего.

– Это в случае чего же? – подозрительно прищурила глаза.

– В случае, - Роменский едва сдерживал улыбку, - если меня кто-то попытается сместить с должности. А ты о чем подумала?

Я закрыла рукой глаза – да твою ж то мать!