— Свидетельствовать? — переспросила я удивленно.

Мне почему-то казалось, что Шарль уже решил вопрос с племянником.

— Да. Он ведь планировал вашу смерть, и совет должен определить для него наказание.

— А разве его покушение на вас не более серьезное преступление? — я и не думала, что Пьера ждет наказание за то, что он оставил меня умирать в схроне.

— Это другое преступление, и его будут рассматривать отдельно.

— И что его ждет за покушение? — мне не хотелось обвинять Пьера.

Потому что у него ничего не получилось, если бы не моя доверчивость. А наказывать кого-то за мою собственную глупость мне не казалось чем-то правильным. Да и отвечать Пьеру придется за более серьезное преступление.

— Зависит от того, был ли умысел, — Шарль нахмурился. — Если это было спонтанное действие, как он утверждает, то его ждет ссылка. Если он планировал меня убить — то казнь.

— Казнь? — недоверчиво переспросила я.

— Покушение на жизнь владетеля карается смертью, — пожал плечами кадхаи.

— А как вы планируете доказывать умысел? — озадачилась я.

Шарль доверял племяннику, и едва ли найдет доказательства, что тот желал его смерти.

— Совет инициирует проверку воспоминаний. Обмануть ее невозможно.

— Что еще за проверка воспоминаний?

Я слышала о детекторах лжи, но они не являлись достоверным доказательством. Считалось, что обмануть такой детектор довольно легко. Но что подразумевается у кадхаи под проверкой воспоминаний, я даже не представляла.

— Это одна из способностей кадхаи, — ответил Шарль. — Мы умеем заглядывать в воспоминания, и обмануть эту способность невозможно.

Я прищурилась недоверчиво, задумчиво осмотрела Шарля и предложила:

— Проверьте мою невиновность в краже артефакта.

— Что? — поразился он.

— Проверьте. Я хочу, чтобы вы убедились, что я говорю правду.

— Эту способность нельзя использовать на членах семьи и запечатленных без разрешения совета владетелей, — отказался Шарль.

— А я настаиваю! — не сдавалась я.

— Это довольно болезненная процедура, — предупредил он.

Мне было все равно. Доказать свою невиновность было куда важнее. Возможно, для кадхаи это не имело значения, но меня в свое время глубоко задело его недоверие. К тому же его мнение обо мне, как о преступнице, лишало меня малейшего шанса договориться с ним.

— Я потерплю, — хмуро ответила я. — Я хочу, чтобы вы убедились в моей невиновности.

Шарль нахмурился недовольно, но после короткого размышления кивнул:

— Хорошо. Давайте проверим.

Да, верить мне на слово он не собирался. И хорошо, что я могу доказать собственную невиновность.

Шарль приблизился и осторожно коснулся моего виска кончиками пальцев.

— Это вы украли артефакт питания лаборатории по созданию кадхаи?

Голос его прозвучал странно, а я отчетливо вспомнила свой последний вечер в лаборатории. Заполнение отчетов, проверка состояния артефакта, выключение света в лаборатории… Тогда я ушла и закрыла двери, приготовилась ко сну и спокойно легла в кровать. А когда проснулась, Вирон сообщил о пропаже артефакта и подозрениях в мою сторону.

Виски заломило болью, и я вынырнула из воспоминаний.

— И впрямь болезненно, — я не удержалась от стона.

— Вы и правда не брали артефакт, — задумчиво произнес Шарль.

А я почти и забыла о его присутствии.

— Видите, я вас не обманывала, — отметила я.

— Действительно, — согласился он. — Так что насчет переезда в мою резиденцию?

Смена темы была настолько внезапной, что я растерялась. Почему он вообще об этом заговорил, если я уже отказалась?

— Нет, — напомнила я свой отказ.

— Это все еще более удобно в связи с расследованием.

— Я не собираюсь ни в чем обвинять Пьера. В конце концов, вся эта ситуация — моя вина.

Шарль помедлил, а затем неожиданно заявил:

— Боюсь, все это — следствие моих необдуманных слов и поступков. Я был непозволительно груб с вами, и не стоит удивляться, что вы испугались. Я хотел бы… хотел бы исправить ваше впечатление обо мне. Может быть, мы попробуем начать все сначала?

— Э… что начать? — опешила я.

— Наше знакомство, — пояснил он. — Оно не задалось, и во многом из-за меня.

— Признаться… не вполне понимаю, как вы это себе представляете, — пробормотала я.

Обычно я куда более понятливая, но после считывания воспоминаний у меня разболелась голова, а сама ситуация выглядела сюрреалистичной.

Чтобы владетель Эйлимхаи признал, что был не прав? Да не может такого быть. И что он собирается исправлять в моем мнении о себе? А главное — как? Я ведь уже знаю, каким безапелляционным он может быть, и каких угроз не чурается. Едва ли такое впечатление можно изменить.