— Мы запломбировали несколько проходов. — пояснила Гретта: — Но этого в списке точно не было.

— Вы в своих людях уверены?

— Что?! — в голосе девушки-архитектора послышались явные нотки возмущения: — Господин Модестов лично отбирает сотрудников в свои бригады. И если присмотреться — эта стена ржавая. То есть, её устанавливали не мы.

— Выходит, вы не проверили? — Жучкин отогнул помятый металл и заглянул внутрь: — Тоннель здесь явно не первый день… И не первый год.

— В наши обязанности не входила проверка всех подземелий. Мы лишь делали для Господина Осокина убежища на случай нападения.

— Которые, в итоге, так и не пригодились… — заключил Оборин, освещая потемневшие стены тоннеля.

— Ещё не вечер. — хмыкнула Госпожа фон Карлсон.

— Простите, что?

— Шутка. Просто шутка. Мы понятия не имели об этом тоннеле.

— Вы так можете дошутится и до ареста. — пригрозил Жучкин и зашёл внутрь: — Обалдеть… Надо будет сообщить Фёдору Александровичу, что его подземелья, куда опаснее, чем предполагалось. Лист стали толщиной в пять миллиметров отделял тоннель от доступа к территории завода!

— Такое бывает. — вздохнул Оборин и прошёл дальше: — Нам в любом случае нужно дойти до конца и понять, откуда именно террористы начали свой путь?

— А потом, в «Длинный дрын»? — с надеждой спросил Жучкин.

— Да… Можно. Кофейку с пирожком яблочным. Госпожа Карлсон, вы с нами?

— Если угощаете.

— Угощаем. — кивнул Капитан: — Грех не угостить красивую юную барышню.

— Двести лет, дорогуша. — улыбнулась Гретта: — Не сказать, что я юная… Но есть ещё порох в пороховницах!

— Всё время забываю, что вы из этих… — нахохлился Жучкин.

— А вот это уже не красиво, Сержант. — девушка-архитектор очень недобро посмотрела на полицейского: — Что я, не человек, что ли? Между прочим, я прошла всю Вторую Мировую. А ещё — была участницей Афганской войны. Заслуживаю ли я называться человеком, а не «из этих»?

— Простите… Я к тому, что у зачарованных колдунов обычно ушки и хвост… — Сержант виновато опустил взгляд: — Вы достойный человек… И очень красивая девушка. Честно, я бы на вас женился!

— Так, у нас тут проблема посерьёзнее. — Капитан указал на три входа, которые медленно выплыли из мрака.

— Хм-м… — Гретта внимательно посмотрела на старые деревянные косяки: — Капитан, вы не могли бы немного подержать меня на руках?

— Не понял. — Оборин нахмурился.

— Мне надо превратиться в кошку. В виде животного у меня невероятный нюх!

— А… Вы об этом? Конечно! — Капитан уж было хотел начать рассказывать про жену и своё негативное отношение к изменам.

Девушка-архитектор обратилась в кошку с крайне недовольной моськой и запрыгнула на руки Оборина:

— Подойдите ближе, Капитан! Мне нужно воспроизвести калибровку…

— Чего?

— Да, принюхаться! Ну, что ж вы такой тугодум? Шуток не понимаете? — обречённо вздохнула кошка: — Давайте, уже! А-то соблазнят своими яблочными пирогами, а потом тормозят…

— Понял. — Капитан поднёс Гретту к тёмным проходам: — А это поможет?

— О, поверьте мне на слово! Люди, как выяснилось — очень запашистый народец. Когда меня превратили в кошку — я была… мягко так сказать — в шоке. Париж. Девятнадцатый век. Бе-е-е…

— Можете не продолжать. Спасибо.

— Так… — Гретта принюхалась: — Вон оттуда они пришли! Идиоты… Кто ж на задание брызгается одеколоном? Причём, таким мощным…

— Запах одеколона остаётся в воздухе даже через сутки?

— Ох… Аромат, это что? — кошка недовольно посмотрела на Капитана: — Частицы! И эти частицы оседают повсюду. Их, конечно, очень просто смыть. Но так, как мы в подземелье…

— Не желаете ли перейти в полицию? — с надеждой спросил Жучкин.

— Не в твою смену, милый.

— Печально.

Группа направилась дальше.

— А мне вот интересно… — не унимался Сержант: — Вы и видите, как кот?

— Всё верно. В темноте норм. Но вот на свету… Очень сомнительное удовольствие.

— Вы прям идеально видите ночью?

— На улице. Особенно — в городе. Очень много источников света, ибо люди ненавидят темноту. А в закрытых помещениях уже сложнее. Но у меня есть усы и брови! Они выступают в роли локаторов. Именно благодаря им я могу прочувствовать стены, пол и потолок. Они помогают мне отлично ориентироваться даже в абсолютной тьме.