Светлая пора юности.

Самое оно для приключений, а не в библиотеке мозги сушить. Он же не ботан, как кузены…

— Работу тебе тоже нашёл… а ты что? Ты нажрался какой-то пакости…

Папенькин телефон звякнул, обрывая заготовленную речь. Вот и всё. Сейчас начнёт говорить, решать рабочие вопросы. Сперва один, потом другой. Там и про Данилины косяки подзабудет.

— Не дождёшься, — трубку отец всё-таки снял. — Да… что? Да что ты несёшь, какие мыши… что жрут? В каком смысле жрут? Там же… это же… Данила!

Отец рявкнул так, что Данила даже подпрыгнул на кровати. И сел. Вот этого делать точно не стоило, потому что голова под собственным весом крутанулась влево.

Затем крутанулась вправо.

И перед глазами замельтешели мошки.

— Ты когда последний раз артефакты санирующие обновлял?

— Ч-чего?

— Т-того… твой торговый центр мыши жрут.

— Какие?

— Какие? — вполне серьёзно уточнил отец. И ответил. — С виду серые, но здоровые. Уже сожрали пару бутиков… надеюсь, страховку ты продлил?

Данила хотел сказать, что да… но… чего-то он там подписывал. Кажется. Или не подписывал, а только должен был… и вообще, есть ведь управляющий, он этой ерундой заниматься должен.

— Чтоб тебя… и что? Прям электронику… что? Все? Коробки или тоже…

Отец вскочил.

Обернулся и рявкнул:

— «Русичи» твои тоже сожрали. Всю партию, чтоб тебя… да… вызвали уже? Закрывайся… что? В сеть слили? Кто? Видео… твою ж… объяви, что это происки конкурентов.

Мыши.

В голове щёлкнуло.

Ну конечно. Мыши!

— Мыши, мыши, — подтвердил отец. — Не ори.

Данила не орёт. Он просто понял. Это всё Тараканова… и мыши! Она сказала, чтоб центр сожрали. Вот и жрут. Правда, не понять, почему. Тараканова — так себе маг. Слабенький. А вот поди ж ты. Жрут!

— Улыбку идиотскую сотри, — отец отключился и, подвинув стул поближе, велел. — И толком объясни… как ты там сказал? Тараканова?

Фамилию Ульяны он повторил медленно и растягивая слоги. И в Данилу взглядом вперился. А Данила что? Он рассказывает. Пытается. Но говорить тяжко, а он всё одно.

Превозмогая.

— Я… на склад приехал… смотрю — коробки. А среди них — задница… красивая такая. Округлая… — Данила развёл руки. Потом посмотрел и чуть свёл. Всё же при всей своей округлости задница Таракановой была не столь объёмна. И ещё свёл.

Ну да, теперь правильно.

— Задница, значит…

— Ага… я её… ну не удержался я! А она раз и нос сломала!

Снова стало радостно.

Почему-то.

И Данила хихикнул.

— Задница?

— Не. Тараканова… она не специально. Разогнулась и лбом. Бах…

— Были бы у тебя мозги изначально, решил бы, что их тогда и отбили.

Обидно.

Наверное.

Мозги у Данилы имеются. Между прочим, ему учеба легко давалась. И наставники говорили, что если б он чуть усилий приложил… а он не хотел.

Зачем, когда на минималках можно?

— На минималках, значит…

Опять он вслух сказал? Вот… задница. Нет, не та, что у Таракановой, хотя у неё красивая. Даже обидно. Задница красивая, а характер такой… ладно, надо о деле. О деле надо. Вон, отец мрачен… точно содержание урежет.

Вслух не говорить.

— В общем… я тогда извиниться хотел, — Данила немалым усилием воли заставил себя сосредоточиться. — Только как-то оно… не очень получилось. Она сказала, что у меня теперь только с невестой будет.

— Что?

— Всё. И пожелала, чтоб мыши сожрали…

— Тебя?

— Центр. И телефоны… я ж предлагал подарить…

— Лучше б тебя, — бросил отец и снова на звонок ответил. — Да? Что? Какие, на хрен, саблезубые… вы что там, тоже обкурились? Егор… не бывает саблезубых мышей! Да… мать вашу! Вызови бригаду… две! Да хоть сотню, но…

Данила прикрыл глаза и как-то вяло подумал, что не поможет.

Если жрут центр, то…

Центр, наверное, невкусный… вот был бы он мышью, он бы начал с гипермаркета. Там и отдел есть с фермерскими продуктами. Экологически чистыми…

А они с бутиков пошли.

Это, значит, с крыши… или со складов?

Или и с крыши, и со складов? В клещи, стало быть, берут. Окружают даже. И надо на прорыв.

— Пап…

Отец снова с кем-то говорил, и Данила позвал без особой надежды. Как-то… ну вот не любил отец, когда его во время разговоров отвлекали. А теперь повернулся.