Это было настолько не похоже на отца, что Данила даже растерялся.

— Само?

— Так… любую помолвку расторгнуть можно. Есть там один прелюбопытный пункт… — отец снова обернулся. И вправду думает, что кто-то их подслушивает? Данила тоже на дверь поглядел. Обычная. А что за нею — не понятно. То есть скорее всего пара охранников, но всё равно… — Что если до твоего двадцати пятилетия та сторона не обратиться за исполнением сделки или же сама прямо и однозначно откажется поддерживать договор, он будет расторгнут.

— И?

— Я обязан буду вернуть взятую в долг сумму.

— И?

— Деньги давно лежат на отдельном счету.

— То есть, ты не собирался…

— Женить тебя? Вообще-то собирался. У моего партнера дочь имеется, правда, ей пока шестнадцать только…

— Папа!

— Должен же от тебя хоть какой-то толк быть. Раз к работе нормальной ты не годен, так хоть послужишь укреплению связей.

Этак служить Данила готов не был.

— Честно говоря, я думал просто дождаться. Тут уже недолго осталось.

Ну да. Месяц тому Даниле двадцать четыре исполнилось. И значит, меньше года подождать, но… как-то оно не радует.

Да и смысл? Не на одной, так на другой женят.

Тараканова хотя бы своя… в смысле, привычная. И задница у неё красивая. И… и выходит, она не знала? Если так-то… или знала и притворялась?

Нет, женщины — существа коварные, но не до такой же степени.

Или… до такой?

— То есть, ты знал… что Тараканова… ну, что она моя невеста?

— Знал, конечно. Не был уверен, что именно та, но потом пробил. Данные совпадают.

— И не сказал?

— Зачем?

— Ну… так.

Причины действительно не нашлось.

— Девица к тебе не лезла. Наоборот, твоя активность её отпугивала, что было очень неплохо. А вот что ты отпугивал других потенциальных ухажёров, это уже хуже. Нашла бы кого, вышла б замуж и тогда ты был бы свободен.

— Я?

— Николай Петухов…

— Он скотина просто! — возмутился Данила. — Ему от неё только одно нужно было…

— Цуканкин. Стравинский…

— Ты за мной следил!

— Не я. Служба безопасности.

— Ещё лучше. Два десятка человек в курсе… и это не честно!

Отец пожал плечами. У него о честности были свои представления. А Даниле теперь гадай, насколько он в курсе… ладно, Тараканову он так… просто доставал. Смешная она. Вечно злилась и огрызалась. Тоже смешно. И посмеяться бы вдвоём, но она всегда была сама по себе.

А Данила…

Ну… точно также у него всегда была компания. Особенно к старшим курсам, когда и нагрузку подняли, и в целом жизнь усложнилась… там ещё Элечка, желавшая всенепременно замуж за него выйти. И Стас… короче, стало не до Таракановой.

Нет, она не знала.

Иначе бы не стала терпеть ни Элечку, ни других девиц, а их в универе хватало. Ну не по вине Данилы, а просто хватало вот. А она только плечиком дёргала и отворачивалась.

— Ты её не интересовал, — припечатал отец, окончательно растаптывая остатки самолюбия. — Девочка, конечно, неплохая. Серьёзная весьма… в отличие от тебя, идиота.

Всегда он умел похвалить.

— Но на одной хорошести далеко не уедешь.

— Ты ж сам говорил, род древний.

— Древний. Но не настолько, чтоб в бояре пробиваться. А в остальном… скажем так, в нынешних реалиях древность рода особого значения не имеет. Так же… когда-то имели во владении и земли, и недвижимость, но после смерти Константина Тараканова всё почти отошло его супруге. А у той, как понимаю, с дочерью сложные отношения.

Данила не знал.

Хотя… с чего ему знать? Ну да, Тараканова… и что? Он в душу не лез. И вообще…

— Сейчас твоя Ульяна по сути владеет старым домом. Хотя, конечно… — отец замолчал.

— Что?

— Думаю, ей недолго осталось владеть. Под залог этого дома был взят кредит, но он давно просрочен…

Вот… дерьмо.

— И если до недавнего времени эта развалина мало кому была интересна, то сейчас планы изменились. Там вот-вот стройка развернётся. Новый коттеджный посёлок. А стало быть, и земля в цене подскочит. Пока новости так, в верхах плавают, но, думаю, пару-тройку дней и дойдут, куда надо.

— И что делать будем?

— Ничего.

— Но… это не честно!

— Надо же, о честности вспомнил? — отец нехорошо сощурился. — Как взятки давать, чтоб тебе хоть чего-то в зачётке нарисовали, так оно ничего… как договариваться…

Слово он выделил тоном.

— Чтоб тебя прав не лишили, тоже ничего. Подружек и дружков твоих вытаскивать — можно. А тут вдруг совесть проснулась?

— Надо же ей хоть когда-нибудь проснуться, — буркнул Данила.

— Ну да, конечно…

— Тебе же помогли. И выходит, всё это… ну потому что тебе помогли тогда! И дар мой…