Хотя, в России подобное место смотрелось бы вполне органично, было не очень понятно, как такое до сих пор существовало практически в центре Нью-Йорка. Да, тут конечно бывает грязно на улицах, но не настолько. Здесь бывают плохие дороги, но не до такой степени, даже в гетто - где скрывались Мясник и ко мусор регулярно убирали, а дороги чинили.

Островок анархии, навроде «Черкизона» где действует скорее упорядоченная бандами анархия, а не городские законы. В интернете удалось нарыть, что в первой половине 20-го века это берег залива использовался как золоотвал для сброса производственных отходов.

В день здесь выгружали до 100 железнодорожных вагонов золы и шлака. Со временем золоотвал закрыли и забросили, а на получившемся могильнике стали открываться свалки, фабрики по переработке вторсырья и автомастерские. Первое время район был совершенно не интересен властям, но по мере роста города, и развития окрестных территорий, власти начали задумываться и о его будущем, правда с засильем нелегалов они до сих пор справится так и не смогли.

Самое интересное, что в районе официально проживал всего один житель. Сколько же тут нелегалов - много, очень много. И когда я только начал въезжать в этот район, объезжая огромные лужи полные мусора и хрен знает чего еще, буквально сразу же у меня возникли с ними проблемы.

– Нет, спасибо… - в очередной раз повторил я опостылевшую фразу очередному то ли зазывале, то ли попрошайке, который настойчиво стучался в окно грязными руками и нес какую-то мало переводимую хрень на смеси испанского и английского. Вот что значит «Ажуда?». Вряд ли покраску.

Гребаный навигатор на телефоне опять завел меня в какие-то ебеня. Сперва я заехал в тупик, из которого еле выехал обратно. Затем вот эта вот улочка с бомжами. Я ехал медленно, пытаясь обьезжать подозрительные лужи, и битые стекла. Застрять здесь с проколотым колесом было бы совсем хреново.

Этим пользовались настырные отбросы, пытаясь что-то мне впарить, или просто клянча деньги.

– Нет, не надо!
– уже начал злиться я, когда очередной бомж полез прямо под колеса, держа какой-то грязный стаканчик в руке, словно флаг.

– Ажудаме…

– Да съеби ты, блять!!!
– наконец не выдержал и рявкнул я на бомжеватого вида мужика, который перегородил проезд машине, на ломаной смеси испанского и английского пытаясь мне что-то впарить. Если не свалит, точно окажется под колесами, благо бампер тут был мощный.

После моих слов, он тут же поменялся в лице, что-то агрессивно начиная выговаривать на испанском. К нему тут же начали подтягиваться еще несколько таких же люмпенов, заблокировав машину сзади.

– Dame dinero! Puto, cabron!
– под конец плюнул на капот и ударил по фаре ногой. Послышался звон лопнувшего стекла, отдавшийся в разуме лопнувшей тонкой нитью собственного терпения.

Остальные его товарищи обступили тачку по бокам, агрессивно гомоня. Один из них стучал в окно водительской двери, жестами показывая, чтобы я выходил из машины.

– Ну все, пиздец вам, - переполнило меня холодное бешенство.
– Хотите, чтобы я вышел - да, сука, пожалуйста!

Кастет сам прыгнул в руку, а водительская дверь распахнулась, сбивая с ног гребанного попрошайку.

Первый тощий голодраней получил берцем в живот, и выблевывая съеденный завтрак откатился прямо в лужу, подняв целый фонтан грязных брызг, окатив стоящих рядом придурков.

Два быстрых шага - и любитель харчков лишился последних остатков жёлтых зубов, получив в челюсть кастетом и теперь подвывая держался за лицо, валяясь в мусоре. Остальные на секунду оторопели от быстроты и жестокости расправы. Кое-кто отступил подальше, но двое самых дерзких достали складные ножи, явно собираясь проделать во мне пару незапланированных отверстий. Еще один выхватил откуда-то ржавый мачете. Серьезно?

– Достали, блять!
– проговорил я на русском, выхватывая Глок и с щелчком досылая патрон в патронник. Затем, уже на английском.
– Я, сука, ясно сказал - уебывайте отсюда, мрази. Компрендо?

Через прорезь прицела были четко видны побледневший рожи, с которых живо сошел весь загар, как и желание расквитаться. Ножи тут же полетели в грязь, а заскорузлые руки потянулись куда-то к небу, показывая множественные отметины от шприцов.

– Кыш-кыш, - качнул я пистолетом, и был на удивление прекрасно понят. Через несколько секунд дорога была девственнт пуста, не считая грязи и мусора. Убедившись, что никого больше нет, обошел тачку, с грустью взглянув на разбитый фонарь.
– Вот тебе и покрасил.

Ещё и его менять. В Нью-Йорке были конские штрафы за неработающие фонари, поворотники, отсутствующие номера. Надеюсь этот маляр знает кого-то, кто может помочь и эстим… Хотя надежда его найти исчезала с каждой минутой, проведенной в этом месте.

Разочарованный, я вернулся обратно в машину и поехал дальше, осторожно объезжая лужи. Навигатор вел меня среди узких улочек, между заброшенными боксами. Свернув еще раз, на более широкую дорогу, надежда отыскать маляра возникла с новой силой.