Сложив все бумаги в папку, она трясущейся рукой протянула мне свою визитку.

— Здесь все мои данные, если вам что-либо понадобится.

Я изучила визитку со смесью замешательства и скептицизма.

— Номер зачеркнут.

— Да, все верно. Не звоните мне. — Она засунула папку с документами в свою огромную сумку и добавила: — Никогда.

И попятилась к своему автомобилю.

— А что, если у меня появятся вопросы? Просто приехать к вам в офис?

— Нет! — Она откашлялась и попыталась заново: — Я имею в виду, конечно. Хотя у меня действительно нет никакой дополнительной информации о доме, так что даже представить не могу, зачем вам приезжать ко мне.

Блин. Здесь был подвох. Точно был.

— Погодите! — окликнула я, когда женщина бросилась вниз по улице к припаркованному фиолетовому кроссоверу.

Она махнула рукой:

— Мой ассистент принесет копию документов сегодня днем!

Затем нырнула в машину, ударила по газам и крутанула передними колесами, пытаясь как можно быстрее оставить Персиваля — и меня — в зеркале заднего вида.

А я и понятия не имела, что бывают фиолетовые кроссоверы.

Я взглянула на сумку с застежкой-молнией, которую она вручила мне где-то между торнадо и ее блестящим бегством, и еще раз задалась вопросом, не совершила ли я только что самую крупную ошибку в своей жизни.

Она не дала мне никаких ответов по телефону, и, очевидно, что яснее не стало.

— Не понимаю, — сказала я три дня назад, когда адвокатесса позвонила мне. — Кто-то завещал мне дом?

— Да. Свободный и чистый. И весь ваш. Миссис Гуд оставила в своем завещании четкие указания, и я пообещала ей…

— Прошу прощения. Я не знаю никакую Рути Гуд. Должно быть, произошла ошибка.

— Она сказала, что именно так вы и ответите.

— Миссис Рихтер, люди не завещают незнакомцам свои дома.

— Она сказала, что это вы тоже скажете.

— И это даже не учитывая тот факт, что я живу в Аризоне и ни разу не была в Массачусетсе.

— И это тоже. Не знаю, что ответить вам, дорогуша. Миссис Гуд оставила очень четкие инструкции. Вы должны принять дом лично в ближайшие семьдесят два часа, чтобы вступить в наследство. В ином случае, он не может быть продан никому другому на протяжении года. Если вы не примете его, он просто будет стоять брошенный и беззащитный.

Брошенный и беззащитный. В мире не было других слов, заставлявших меня чувствовать себя более неловко.

Три дня.

Ладно, может, еще слово «сифилис».

У меня было три дня, чтобы решить.

И поныть.

Я повернулась к дому, известному как Персиваль, еще раз хорошенько взглянула на то, что оставила мне женщина по имени Рути Гуд, которую я никогда не встречала, затем забралась обратно в Букашку и припарковала ее на подъездной дорожке Персиваля.

В моей жизни было много странного и необъяснимого. Я словно притягивала странности. Бесчисленные друзья и коллеги отмечали, что, если в радиусе десяти миль есть нестабильное разумное существо, оно, в конце концов, найдет дорогу ко мне. Собака. Кот. Женщина. Мужчина. Игуана.

Однажды мне пришлось разыскивать родителей малышки, которая думала, что я ее умершая тетя Люсиль. Тетя, которую она никогда не встречала, по словам вышеупомянутых родителей.

Все называли таких поклонников, за неимением лучшего слова, странными. Я называла их очаровательными. Причудливыми. Эксцентричными.

Однако, это наследство стало просто финальным аккордом. Мне завещали только одну вещь, и это было, когда Грег Санчес вручил мне свой недоеденный рожок мороженого за секунды до падения в вулкан.

Та поездка плохо кончилась.

Я схватила сумку и снова остановилась, чтобы получше рассмотреть Персиваля.

Он уже забрался ко мне в сердечко, черт его побери. У меня слабость к задумчивым красавчикам. Мрачным, с глубоко спрятанными шрамами, к тем, кто выглядит так, будто сражался в тысяче битв. Персиваль определенно соответствовал всем требованиям.

Наполнив легкие свежим воздухом Новой Англии, воздухом, пахнувшим дымом горящих поблизости очагов, я подошла к входной двери Перси, вынула ключ из сумки, которую отдала мне миссис Рихтер, и вошла внутрь.

Я остановилась прямо в фойе, чтобы мы с Перси могли поболтать.

— Ладно, Перси, — произнесла я вслух, чувствуя себя немного глупо. — Не возражаешь, если я буду звать тебя Перси? — Я дала глазам время привыкнуть к полумраку внутри дома. — Похоже, здесь только ты и я.

Конечно же, стоило мне это произнести, как черный кот, который выглядел так, будто сам прошел через парочку сражений, промчался мимо моих лодыжек и запрыгал вверх по лестнице, будто его хвост был в огне. Я издала визг, которому бы позавидовала стая дельфинов, и поспешила закрыть дверь, пока другие лесные существа не решили к нам присоединиться.