Ни звуков, ни взглядов, ни застоявшегося привкуса агонии и разбитых мечтаний на языке.

Было просто… тихо.

Мирно.

Не помню точно, когда Маккей перестал ходить со мной. Не могу назвать точный год или дату, но в конце концов он нашел другие способы сохранить рассудок.

Школьные занятия. Баскетбол. Девочки.

Бринн — лучшее, что когда-либо случалось с ним, и я благодарен ей за это. Но для меня отношения просто не существуют. Девушки, дружба, связи — все это отнимает слишком много эмоционального потенциала, и у меня нет сил для дополнительного бремени.

Кроме того, как я вообще могу пригласить девушку к себе? Наш дом небольшой, едва ли девятьсот квадратных футов, а демоны моего отца огромны. Мои обязанности обширны. Бринн ни разу не заходила к нам, и, хотя Маккей довольствуется таким положением вещей, я бы не стал.

Отношения невозможны.

Я сжимаю кулаки, набирая скорость, и оставляю за собой облако грязи и пыли. Вода озера сверкает по ту сторону деревьев, зовет меня, служа одной из единственных вещей в жизни, на которые я могу рассчитывать. Природа успокаивает меня. У меня есть секретное место на поляне в нескольких ярдах от кромки воды, под пологом покрытых мхом ветвей, которые словно обнимают друг друга, как старые друзья. Туда я прихожу, чтобы расслабиться, отдохнуть. Уйти от всего этого.

Раздевшись до трусов, я окунаюсь в озеро и несколько минут плаваю на спине, глядя на облака.

Вскоре мне снова становится неспокойно.

Мне нужна сигарета.

В Теннесси разрешено покупать табак с двадцати одного года, поэтому мой сосед, Шеви, время от времени покупает мне пачку, когда у него есть лишние деньги. Иногда я нахожу их в пакете с продуктами, который он оставляет на крыльце нашего дома. Это даже не настоящее крыльцо, просто блок цемента. Как и наш дом нельзя назвать домом. Это незаконченный продукт несбывшейся мечты.

Натянув джинсы, я достаю сигарету и прикуриваю, наблюдая, как солнце опускается все ниже и освещает верхушки деревьев.

Я делаю длинную затяжку, когда краем глаза замечаю оранжевую вспышку. Подняв взгляд, я вижу девушку в комбинезоне морковного цвета, которая стоит на мосту, облокотившись на перила и глядя на воду.

Рыжеватые длинные и густые волосы.

Бледная кожа.

Грустные нефритовые глаза.

Элла Санбери.

Пряди рыжевато-каштановых волос падают ей на лицо, пока она свешивается с края, не замечая моего присутствия. Ее внимание приковано к воде, текущей вниз по течению. Она наклоняется все ниже и ниже, и у меня замирает сердце, когда я думаю, не собирается ли она перевалиться через край и прыгнуть в воду. Может, она хочет смыть свою жизнь? На мгновение мне кажется, что она до боли похожа на меня, наблюдая, как ее волосы развеваются на ветру ранней осени. Я тоже стоял на этом мосту, в такой же позе, завороженный бегущей речной водой и молясь, чтобы она сжалилась надо мной и унесла меня прочь.

Девушка приподнимается, откидывая волосы с лица.

Ветерок затихает.

И я тоже.

Она поворачивает голову в мою сторону, и наши взгляды встречаются. В глазах мелькает узнавание. Элла выпрямляется и застывает, пальцами обхватив перила.

Она не улыбается, и я тоже.

Я не машу рукой, и она тоже.

Мы просто смотрим друг на друга, пока солнце освещает ее и заставляет ее волосы мерцать, как яркое пламя. Воспоминания вспыхивают в моей голове. Прекрасные, давние воспоминания о том, как она улыбалась мне на школьном дворе в первый день первого класса, держа на коленях книжку рассказов про Винни-Пуха, и я всем сердцем думал, что однажды она станет моей.

Глупость.

Глупые, дурацкие детские фантазии.

Я сглатываю, горло сжимается, пока дым закручивается вокруг меня и уносится в небо. Мое дыхание сбивается. Удивительно, почему я смотрю на нее и почему кажется не могу от нее оторваться.

Но долго гадать не приходится.

Девушка моргает, опускает взгляд на воду и разрывает ощутимую связь, когда серые, как вода, облака надвигаются, затмевая солнечный свет.

Проходит еще мгновение, прежде чем она бросает на меня последний взгляд с выражением лица, которое кричит: «Пошел ты, «Доктор Пеппер»».

А потом уходит.

Я бросаю все еще дымящуюся сигарету на землю и затаптываю ее носком ботинка, наблюдая, как она удаляется летучем облаком оранжевого цвета.

И улыбаюсь.

ГЛАВА 5

ЭЛЛА

Проходит сентябрь, и я благодарна, что жара миновала, пока пробираюсь по сухой земле и хрустящим листьям к небольшой полянке, частично скрытой от пешеходных троп. Навес из ветвей и зелени закрывает большую часть солнечного света, создавая дополнительное ощущение уединенности маленького убежища, которое, помнится, мы с Максом обнаружили много лет назад.

Я бросаю рюкзак на кучу сухих веток и присаживаюсь на скамейку в деревенском стиле. Похоже, кто-то специально сделал ее, отчего мое сердце замирает. Я помню, как в тот последний день он сказал мне, что хочет сделать для нас скамейку.

Нет.

Очень сомнительно. Я ушла в закат, и больше он меня не видел.

Если мне повезет, то это, скорее всего, место встречи какого-нибудь странного культа, где проводят ритуалы с участием козлят и крови девственниц.

Я роюсь в своей сумке и достаю блокнот на спирали и черную ручку. Сегодня мама вышла на работу. Она устроилась администратором в парикмахерскую «Долорес» и будет работать пять дней в неделю, пока не подвернется что-нибудь получше. Владелицу салона зовут Энн, так что я до сих пор ломаю голову над названием фирмы. Тем не менее Энн кажется милой, а я умею ценить хорошие тайны.