— Именно поэтому мы станем первыми, — подтвердил я, вспоминая, что в моей изначальной реальности именно советские турбобуры произвели революцию в нефтедобыче. — У нас есть рабочие прототипы и чертежи. Василий Петрович, — обратился я к Сорокину, — вашему конструкторскому бюро поручается доработка и запуск в серийное производство турбобуров в кратчайшие сроки.

Сорокин энергично кивнул, явно воодушевленный задачей:

— Сколько времени на реализацию?

— Три месяца на доработку, еще два на испытания, — ответил я, зная, что сроки предельно сжатые, но технически выполнимые. — К осени первые установки должны работать на промыслах «Азнефти».

— Придется привлечь дополнительных конструкторов и организовать круглосуточную работу, — Сорокин лихорадочно делал пометки в своем блокноте. — Но задача выполнима.

— О финансах не беспокойтесь, — вмешался Котов. — После ревизии активов «Южнефти» у нас появились дополнительные ресурсы. Кроме того, нарком Орджоникидзе обещал целевое финансирование для модернизации нефтяной отрасли.

— Теперь о взаимодействии с иностранными производителями, — продолжил я. — Для полной модернизации нам потребуется передовое оборудование, которое пока не производится в СССР. Необходимо организовать закупки, но с обязательным условием передачи технологий и последующей локализацией производства.

— Американцы или немцы? — спросил Полуэктов.

— Обе стороны. У американцев лучшее буровое оборудование, особенно компания Хьюза с их инновационными долотами. Немцы сильны в насосном оборудовании и автоматике.

Мышкин, до этого момента молчавший, подал голос из своего угла:

— Работа с иностранцами потребует особых мер безопасности. После дела Студенцова любые контакты с зарубежными фирмами будут под пристальным вниманием ОГПУ.

— Именно поэтому все переговоры должны вестись максимально открыто, с полным документированием и согласованием в наркомате, — ответил я. — Никаких частных инициатив или неформальных договоренностей. Все через официальные каналы. При этом, — я понизил голос, — мы должны получить максимум информации и технологий, минимизируя реальные затраты валюты.

— То есть, фактически промышленный шпионаж под видом закупок? — уточнил Котов с легкой усмешкой.

— Назовем это ускоренным освоением технологий, — поправил я. — Товарищ Сталин лично подчеркивал необходимость ликвидировать техническое отставание от капиталистических стран в кратчайшие сроки.

Ипатьев, который до этого момента больше слушал, чем говорил, поднял руку:

— У меня есть конкретное предложение по коксохимии. На бакинских промыслах пропадает огромное количество попутного газа. Его просто сжигают в факелах. Помните, на Бугульме вы уже разработали технологию переработки этого газа в технический углерод для обогрева? И еще преобразования в жидкое топливо? Технически это решаемо уже сейчас, без импортного оборудования.

— Совершенно верно, — подхватил я. — Подготовьте детальный проект. Это еще один аргумент для реорганизации. Комплексное использование ресурсов вместо узковедомственного подхода.

— По-моему, самое сложное — не техническая сторона, а управленческая, — высказался Головачев. — Как преодолеть сопротивление местных начальников на кавказских промыслах? У них десятилетиями складывались свои порядки, клановые связи…

— Именно поэтому мне придется лично отправиться в Баку, — ответил я. — Только личное присутствие и прямые назначения сверху позволят провести реальные изменения. При этом важно не разрушить работающие механизмы и не оттолкнуть честных специалистов.

— Когда планируете поездку? — спросил Мышкин.

— На следующей неделе, сразу после утверждения общего плана реорганизации в ВСНХ. А пока нужно подготовить всю необходимую документацию и предварительные распоряжения.

Я обратился к Котову:

— Василий Андреевич, подготовьте полную финансовую структуру объединенного треста, включая системы контроля и отчетности. Особое внимание — прозрачности всех операций и защите от возможных злоупотреблений.

— Уже работаю над этим, — Котов похлопал по гроссбуху. — Планирую создать специальное финансово-ревизионное управление с двойной системой отчетности.

— Отлично. Георгий Всеволодович, — повернулся я к Полуэктову, — вам поручается координация с военным ведомством. Нам нужны точные данные по потребностям армии в горючем, как текущим, так и перспективным. Особенно по авиационному бензину и дизельному топливу для танков.

— Будет исполнено, — чеканно ответил Полуэктов. — С штабом у меня установлен прямой контакт, он понимает стратегическую важность нефтяного вопроса.

— Теперь о транспортной инфраструктуре, — я развернул на столе еще одну карту, где цветными линиями были отмечены существующие и планируемые нефтепроводы. — Наша ахиллесова пята — неразвитая система транспортировки нефти и нефтепродуктов. Большая часть перевозится по железной дороге в цистернах, что создает колоссальные потери времени и ресурсов.

— Предлагаю сосредоточиться на трубопроводной системе, — снова подал голос Ипатьев. — Затраты значительные, но окупаемость всего два-три года. Потом сплошная экономия. Опять-таки, с использованием вашего опыта в Поволжье.

— Совершенно верно, — подтвердил я. — Необходимо создать единую трубопроводную сеть, которая свяжет основные районы добычи с центрами переработки и потребления. Начнем с маршрута Баку-Батуми и Грозный-Туапсе, а затем будем расширять. На перспективу необходимы магистральные трубопроводы от южных месторождений в центральные районы страны.