Всё не могу перейти в простой ласковый, любовный тон, не только с нею, но и со всеми. Доказательство, что вина во мне. Последние слова мои вчера были: не суди меня; а я себя сужу за то, что мало любовен — ищи того же в себе. — Вероятно, что-нибудь запало ей из моих слов, что — не знаю, но запало. Ездил верхом через Овсян[никово] на Козловку. Письмо вчера анонимное: говорит — «за спасение одн[ого] юноши — медаль, сколько же тебе?» Рассказыва[ет], как он пал. Нынче письма от Никифорова, Черткова. Читаю пустяки, Дюма. — Нервы как будто спустились. Теперь 10-й час, иду наверх.

17 Дек. 90. Я. П. Если б. жив.

[20 декабря.] Жив. Нынче 20. Все три дня очень плохо работалось. — 17. Кажется, приехали Попов и Хохлов. Напряженно от разлада образа жизни с образом мысли, но твердые люди, особенно Хохл[ов]. Писал письма двум мужичкам Журав[ову] и Семенову, Долнеру, Ярыжк[ину] и Ге. Получил письма от шекеров — два. Вчера приезжал Жиркевич. Добрый юноша. — Нынче, 20, очень б[ыло] тяжело нравственно — тоска, всё дурно, и нет любви. Молитва становится формой. Маша уехала. Дурно жил, очень дурно. Нынче взял копию крестьян. Нынче опять от шекеров Holister’a об апокалипсисе. Были мысли — забыл. Помню одно: увеличивать любовь в людях и в себе одно нельзя без другого; и признак настоящей жизни — когда совершается и то и другое, т. е. тогда только увеличивается любовь в людях, когда при этом она растет в тебе. Если нет в тебе роста любви, то недействительна твоя работа. И тогда только увеличится любовь в тебе, когда она увеличивает любовь в людях. Если деятельность твоя для твоей души не увеличивает любовь в людях, то она тщетна для твоей души. —

У Ренана прочел очень умно: сверхъестественное не б[ыло] сверхъестественно и теперь не сверхъестестве[нно], surnaturel145 для людей, не имеющих научного (как он говорит) взгляда на мир: для них чудо не сверхъестественно, а натурально. Всё для них совершается чудесами.

21 Дек. 90. Я. П. Если буду жив. —

[21 декабря.] Встал очень рано. Разбудила телеграм[ма]. Соня родила сына. Писал — всё о церкви, и всё медленно движется вперед. Приехали Ил[ья] и Филос[офова] и Таня. Всё после обеда ничего не делал. Вялость мысли.

22 Д. 90. Я. П. Е. б. ж.

[25 декабря.] Нынче 25. Вечер, 8 часов. Сейчас делали елку. Я сидел внизу и читал Ренана. Замечательно умно. Перед обедом гулял, спал и у Левы просил прощения за то, что огорчил его. Начался во время чая при Дунаеве разговор об образе жизни, времени repas;146 он упрекал мать; а я сказал, что он с ней вместе. Он сказал, что они все говорят (и необыкновенно это), что нет никакой разницы между Машей, Чертк[овым] и им, а я сказал, что он не понимает даже, в чем дело, сказал, что он не знает ни смирения, ни любви, принимает гигеническ[ие] заботы за нравствен[ные]. Он встал с слезами в глазах и ушел. Мне было очень больно и жалко его, и стыдно. И я полюбил его. Поговорил, но жалко, что б[ыло]. — Так что ничего не писал. Ночь плохо спал.

Вчера вечером приехал Дунаев. Утром я писал немного. С Сережей неловко и чуждо. — Третьего дня приехала М[аша] Кузм[инская] с Эрдели. Жаль их. — Нехорошо. Все эти дни получал письма ругательные. Яснопо[лянский] тартюф. И больно и потом хорошо. Письма от шекеров хорошие.

Думал нынче: в числе тех фасов, сторон, с кот[орых] представляется идеал Христов, есть и тот, что жизнь только в настоящем. Полное достижение его есть прекращение жизни, соединение с Богом — только в каждую минуту соответствие своему положению; удаление от него есть безумная потеря жизни.

Теперь 8, пойду наверх. Все эти дни грустно, и молитва становится механической. Одно утешает, укрепляет: жить так, чтоб увеличивать любовь в других и в себе — перед Богом.

Завтра 26 Дек. Я. П. Е. б. ж.

[26 декабря.] Встал рано. Просил Васю убрать комнату. И когда после кофе пришел и не убрано, позорно оскорбился, рассердился. Гордость! Гадость. Писал всё то же о церкви. Как будто подвинулся. Но мало.

С утра записал: церковь, научая людей знать истину и не делать, атрофировала в людях нравствен[ный] нерв.

Читал о пари Паскаля S. Prudhomme. — Теперь 12, ложусь спать. Хочется писать художественное. Лева скучен и серьезен, или мне кажется.

27 Дек. Я. П. 90. Е. б. ж.

[27 декабря.] Писал немного, плохо. Вечером пляски. Д[унаев] уехал. Мне хорошо с ним. Неперестающий упадок духа.

28 Д. Я. П. 90. Нынче дурно спал, болело под ложечкой. Был Раев[ский]. Читал вечером Церковь и Государст[во]. Всё там сказано. Писал немного. Теперь 11, иду наверх и потом спать.

29 Д. Я. П. 90. Е. б. ж.

[31 декабря.] Нынче 31. Вечер. 11 ч[асов]. Утром встал рано. Писал много. Пересматривал назади, 3 главы почти готовы, и всё дело принимает вид. Ходил далеко гулять. Вечером прочли прекрасную статью Лескова. Письмо от Ч[ерткова] и статьи об искусстве. Написал письма ему и Лескову.

Вчера 30. То же. Были Буткевич и Пастухов. Я им читал. Я очень нравственно и умственно опустился. Вчера ужасная тоска.

29. То же. Были Зиновьевы и Джульан[и]. Мне очень тяжело с Зиновьев[ым].

Ну-с. 1891. Я[нварь] 1, если буду жив. Всё ждал, что что-то случится в период, когда мне 63, содержащиеся 30 раз в 1890. Ничего не случилось. Точно я не знаю, что всё, что может случиться извне, ничто в сравнении с тем, что может сделаться внутри.