За целлулоид мастер стоял горой, доказывая его важность, а то, что горюч — так все в этом мире горит.

Алистер, покидая завод, не выдержал и хмыкнул:

— Нас ждет век пластика. Будем есть пластиковыми вилками с пластиковых тарелок пластиковую еду… М-да.

Вечерело. Небо затянуло белой хмарью, обещавшую прохладу.

Алистер уточнил у Вик, помогая ей сесть в душный салон паромобиля:

— Домой?

Вик лишь кивнула — день прошел как-то суматошно и абсолютно безрезультатно, а завтра новый виток жары.

За окном паромобиля проносился оживающий город. Паромобили спешно везли домой уставших служащих. Праздные гуляки уже заполняли кафе и мюзик-холлы, рестораны и синематографы…

— Остановись! — Вик подалась на сидении вперед.

Алистер бросил взгляд в боковое зеркало и сам все понял:

— Синематограф?

Паромобиль как раз проехал мимо самого огромного и популярного Ройсодеона, названного так за стоимость билета всего в один ройс.

— Именно! — Вик вспомнила, что мастер упоминал кинопленку, как тоже изготовленную из целлулоида. — Чем боги не шутят? Рискнем?

Алистер подал пример, выходя из паромобиля:

— Рискнем, все равно меня дома никто не ждет.

Ему было почти под сорок, и он до сих пор был один, так и не найдя ту, кто сможет выдерживать его вечную занятость на службе.

Вик никогда не была в закрытой для посетителей части электрических театров, куда их провел слегка чем-то взволнованный билетер. Из одной из дверей — тяжелой, металлической, — вышел чем-то обеспокоенный, вызванный билетером мужчина. На вид ему было не больше сорока лет. Он был одет легко: белая рубашка, закатанная по локти, и свободные брюки на подтяжках. Он как-то нервно улыбнулся, пожимая протянутую Вик руку:

— Ваша сиятельность, очень рад знакомству… Очень! Нер Мишель, владелец театра, к вашим услугам. Чем могу быть полезен?

Вик, представив Алистера, тут же принялась объяснять:

— Нас интересует возможность кинопленки к самовозгоранию…

С лица Мишеля пропали все краски, а улыбка стала натянутой.

— Не извольте беспокоиться — пожарная безопасность у нас превыше всего, — он говорил торопливо, словно боялся чего-то. — Прошу, пройдемте в кинопроекционную — я вам все наглядно продемонстрирую. К сожалению, в обоих залах сейчас идут сеансы, так что залы я вам смогу показать только после окончания фильмов…

— Нас не интересуют залы, — оборвала его Вик, шагая в приятную прохладу кинопроекционной. Тут странно, крайне неприятно для чувствительного носа Вик пахло — такой же аромат был в доме неры Круз. Камфора. Желатин. И что-то остро-химическое. Вик еле сдерживалась — неумолимо тянуло морщить нос, как лисы, и чихать.

Узкое пространство было занято двумя огромными, в металлических кожухах кинопроекторами, опутанными проводами и трубами, и странным, пустым столом, от которого несло машинными маслом — видимо под ним прятался мотор. Из столешницы выступали два стержня, на один из которых была надета пустая бобина. Стрекотал один из проекторов, в его луче мелькали тени — в зал, через узкое, забранное стеклом окно, на экран проецировался фильм. Рядом с проектором, глядя в окошко, замер пожилой, но еще крепкий мужчина в рабочем, старом, замызганном чем-то джинсовом комбинезоне.

Мишель как раз показал рукой на него:

— У нас все по правилам, милера. Знакомьтесь, наш киномеханик Кляйн, он, как и положено, бывший военный. Он прошел всю Тройственную войну!

Правда, на чьей стороне воевал этот Кляйн, Мишель не стал уточнять — с таким родовым именем на стороне Тальмы не воюют.

Мишель тем временем продолжал, словно Вик могла все испортить или что-то запретить:

— Второй киномеханик, Миллер, тоже бывший военный. Они прошли у нас все необходимые инструктажи и умеют действовать в чрезвычайных ситуациях. За три года мы не потеряли ни одного киномеханика!

— Разве эта профессия так опасна? — не поняла его Вик. Она не удержалась и подошла ближе к окошку, рассматривая зал, где грохотала музыка.

Кляйн, опережая Мишеля и, кажется, нервируя его, заявил:

— По статистике Генры каждые восемнадцать дней погибает один киномеханик, лера.

Мишель скривился, знаком показывая киномеханику заткнуться и снова начал:

— Так то Генра! У нас все на высоте! Смотрите сами, милера. Для нас нет ничего важнее безопасности наших зрителей. Стены проекторной покрыты асбестом — он не поддерживает горение. На окнах… — он подошел к Вик, что-то пальцем отколупывая от рамы. — Видите — воск!

— Зачем? — в Вик не вовремя проснулось любопытство.

— Каждое окно закрывается огнеупорными ставнями. Их удерживает воск. Стоит в кинопроекционной подняться температуре в следствие пожара, то воск расплавится и ставни сами закроются, вне зависимости от состояния механика.

— А что с ним может произойти?

Кляйн, вглядываясь в свое окно, возле отключенного проектора, словно чего-то ждал на экране, пробурчал:

— Считается, что киномеханик в такой момент уже как минимум труп из-за ядовитого дыма, лера.