По ладоням стекала чужая кровь, но, не замечая этого, Картер рукой оперся о стену и закрыл глаза. В ушах звенело и сознание наполнялось адом. Жестоким, животным и безжалостным. Заживо раздирающим на части и причиняющим ту боль, которая вообще являлась ничем не соизмерима. И раз за разом там звучали слова:

«Босс, навряд ли он лжёт. Под такими пытками он бы этого не смог»

А Картер никак не мог этого принять. Даже слышать не желал. В каждом этом мгновении был готов порвать всех и каждого. К чертям мир сокрушить и создать на нем пекло, которое все равно даже частично не отображал то, что сейчас творилось в голове альфы.

Ведь, если Милер не лгал, Лили уже мертва.

Глубокий вдох. Глаза налились кровью и зрачки стали по-звериному узкими. Ладони до жжения сжались в кулаки и один из них врезался в стену к чертям ломая пальцы. И все равно даже боли не ощущалось. Она ничто по сравнении с тем, что альфа окончательно терял самоконтроль.

Смотря в зеркало, я уже теперь понимала, что Браун имел ввиду, когда говорил о внешних изменениях после моего неудавшегося пробуждения.

Изначально, собираясь быстро расчесать волосы, я вовсе испуганно застыла, совершенно не узнавая себя в отражении. Словно я оказалась в теле другого человека. Или вовсе у меня начались галлюцинации, ведь, когда ты годами привыкла к одному, а тут внезапно видишь другое, это трещинами проходит по сознанию. За считанные мгновения разрывает его на куски.

В голове даже остро кольнуло от паники и понадобилось несколько бесконечно долгих секунд, чтобы мои мысли, которые сейчас крутились только вокруг Миранды, дошли и до слов Брауна, о том, что, пусть и пробуждение полностью не состоялось, но внешне я получила определенные изменения.

Качнувшись на месте и стараясь глубоко дышать, я пальцами зарылась в волосы и, убирая пряди назад, посмотрела на своё лицо.

Я бы не сказала, что стала совершенно другим человеком. То есть, меня даже Чарли без проблем узнал. Но он и видел меня редко. Не чаще, чем раз в год и понятное дело, что за такое время человек может поменяться.

Но я то знала, что со мной это произошло буквально за два болезненных дня. И, учитывая то, что с тех пор я видела себя впервые, принять что-то такое, было трудно. Мысли жестко путались и сознание дрожало. Пытаясь хоть немного успокоиться, я первые минуты просто пыталась уловить изменения в себе.

Положила ладони на щеки и провела по ним пальцами, а казалось, что шелка касалась. Я и не знала, что кожа может быть настолько мягкой и нежной. Без единого изъяна. Черты лица выровнялись. Я себе нравилась и такой, как была, но уже теперь создавалось ощущение, что любые шероховатости исчезли. Губы стали немного пухлее и цвет глаз светлее. Ресницы длиннее и пушистее.

Шумно выдохнув, я сняла с себя одежду и уже полностью обнаженной покрутилась перед зеркалом. Даже в фигуре улавливались изменения. Талия уже. Грудь больше. Но при этом появилась хрупкость и нежность.

Сильно зажмурившись, я вновь ладонями оперлась о раковину. Эти изменения не являлись плохими. То есть, к счастью, у меня не стала одна нога короче другой или что-то наподобие этого, но пока что меня вообще все иное пугало. В первую очередь по той причине, что все эти изменения я получила слишком внезапно. Я из в своей распланированной жизни не ждала. Во-вторых, я не могла быть уверена, что уже в следующее мгновение это не отобразится на мне негативно.

То есть, у меня и так пробуждение шло черти как. А вдруг оно меня и убьет?

Нервы заострились и панические уколы стали сильнее, но я быстро оделась и вышла из ванной комнаты.

Насколько бы сильно тревожность не пожирала бы сознание, но сейчас главным являлось другое — тётя.

Следовало сходить в родительский дом. Взять одежду и поехать в столицу к Картеру.

Попросив у Чарли пару купюр на проезд, я сказала, что скоро вернусь.

На автобусе доехала к нужному району и через пятнадцать минут уже была около родительского дома. Вот только, сколько бы я не стучала, мне никто не открывал. Судя по всему, ни Девида, ни Киры, не было дома. Я пошла к вазонам с цветами, раньше под одним из них всегда был ключ, но сейчас я его не нашла. А вновь подойдя к двери и в очередной раз громко, несдержанно постучав кулаком, осознала, что вроде как замки другие.

Обернувшись, я хмуро осмотрелась.

Тут вообще многое изменилось. Была убрана семейная уютная беседка. Теперь на ее месте зона отдыха с пуфиками и раскладным бассейном. Все недорогое, но явно используемое.

Еще часть кустов убрана. А ведь когда-то мы с мамой их садили. Теперь там просто плитка и мангал на ней.

Отойдя назад, я посмотрела на сам дом. Снаружи могла отметить только то, что занавески изменились. И плевать на них. Тревожило то, что, судя по всему, не только они стали другими.