Больше всего дыра походило на устье разорванной трубы – шириной в полсотни шагов, раскрывшейся на месте слома звездообразным цветком. Толщина оболочки была в рост взрослого мужчины и недобро отливала изумрудной прозеленью иллиума.

Осколок Единого знал, что это такое.

Единство, воплощенное мудростью Искуснейшего, походит на человеческий организм. У него есть скелет, выкованный из несокрушимого иллиума, и его кости, подобно кровеносным сосудам и нервам, опутывают множество жил, благодаря которым чудесные механизмы дайсон-сферы обороты галактики оберегают разумных. По некоторым из них циркулирует вода, обеспечивая уровень в реках и океанах, в других струится небесный огонь, в-третьих – чистый воздух, четвертые используются древними механизмами, способными возводить и разрушать горные хребты, а пятые подобны подземным дорогам, связывающими октагоны. Даже усердные ученики Того-Кто-Искусен не могут до конца познать сложность и назначение многих путей и конструкций на глубинных горизонтах Единства. Башни на границах октагонов подобны нервным узлам этой великой сети – и во времена до Тьмы и Раскола климат, ландшафт, водные и воздушные потоки были покорны воле Наблюдателя и Единых.

Но потом, когда Вечность выпила солнце, все изменилось. Погруженная во мрак, большая часть Единства умерла, замерзли океаны, войной были уничтожены многие Башни и пали разделяющие щиты. Много жил и глубинных горизонтов оказались разрушены, а другие стали спасением для разумных, бегущих от холода и тьмы. Целые Народы – Белый Дьявол знал их, до сих пор скрывались во тьме рукотворных глубин, ставших их домом за тысячи циклов. С помощью Игг-Древ удалось восстановить хрупкое равновесие – и остановить Червей, однако с тех пор многие жилы и кости Единства были заброшены. Там находился свой, совершенно отличный от надземного мир, со своими обитателями и своими законами – и лишь немногие смельчаки-Восходящие отваживались исследовать подземные лабиринты. А вот Черви не знали страха – и часто использовали опустевшие глубинные тропы, чтобы скрытно проникать в октагоны.

Так было и здесь – провал вел вертикально вниз, где-то там, на невероятной глубине, смыкаясь с костями дайсон-сферы. Твари лезли именно оттуда – на грязных наростах, за сотни циклов образовавшихся на стенах тоннеля виднелись их следы, а загадкой было только то, почему молчит Наблюдатель.

Белый Дьявол зажег факел и уронил его в черное устье провала. Огонь, кувыркаясь, улетел вниз, превратился сперва в маленькое пятнышко во тьме, а затем и вовсе исчез. Он смотрел и слушал – но так и не различил звук падения.

Ну что ж… Осколок Единого глубоко вздохнул и выпрямился, глядя вниз. Этот путь смогли проделать Черви. Значит, им сможет пройти и Восходящий…

Азимандия при появлении едва не свалилась в бездну – ее пришлось подхватить за талию. Кел-леди, ужас на лице которой можно было понять – только что ее готовился разрубить пламенный клинок, – заверещала, судорожно цепляясь за него:

– Ааа! Мой господин! Мой господин!

– Успокойся, моя. Ты жива и цела.

В ответ она бурно разрыдалась – и Белому Дьяволу ничего не оставалось, как привести ее в чувство очередной пощечиной. На этот раз истерика не была наигранной – на Арене Азимандия действительно прошла между жизнью и смертью, и для нее это стало настоящим потрясением.

– Я… едва не сгорела, как мои Руны… – всхлипнула она. – Как ты мог… так использовать меня…

– В следующий раз я позволю кел-леди сгореть, – холодно заметил он. – Раз она не испытывает благодарности за спасение.

– Благодарю, благодарю, мой господин, – поспешно выпалила Азимандия, размазывая слезы. – Я…очень благодарна. Чем могу еще служить?

– Мне нужна твоя Левитация, – он кивнул на черный провал тоннеля. – Нужно спуститься вниз…

– Как прикажет мой господин, – пробормотала кел-леди, открывая Скрижаль. – Я помню эти развалины… Это что, дыра на нижние горизонты? О Вечность, как оттуда ужасно пахнет…

Да, запах, исходящий из устья иллиумовой трубы трудно было назвать приятным, а когда они начали опускаться, крепко сжимая друг друга в объятиях, он стал по-настоящему резким. Вонь Червей, смешанная с кислотой и гнилью, щипала глаза, а в грязевых наростах на стенах застыли кошмарные многоногие останки тех особей, что навсегда остались здесь.

– Это… Черви? – ужасалась Азимандия. – Что за кошмарное место? По своей воле я бы никогда не пошла сюда…

Не обращая внимания на ее болтовню, осколок Единого смотрел и слушал. Черви вряд ли вылезали днем, под палящий игг-свет, но внизу, в сырой чернильной темноте, их могло ожидать все что угодно. Возможно, Сигурд оказал ему услугу, немного почистив низших отродий, однако твари еще присутствовали в руинах, и скоро он поймет, из какой щели они лезут…

Стоило вспомнить о землянине, как завибрировал Говорящий Камень. Он все-таки добрался до оставленного дара! Но сейчас, к сожалению, ответить было невозможно – глаза, руки и мысли Белого Дьявола занимались совсем другим.

– Быстрее, Азимандия! – приказал он, потому что путь вниз мог занять весь срок ее призыва – плоть Единства велика и многослойна. Кел-леди подчинилась, и они полетели вниз так, что воздух засвистел вокруг, а кусочек света наверху превратился в игольное отверстие, а затем – и вовсе померк.

В некоторых местах к этой жиле примыкали другие: одни устья были закрыты лепестками несокрушимых врат, другие зияли темными глотками. В исполинской трубе было абсолютно пусто, если не считать окаменевших наростов – сюда сотни циклов лилась влага, смешанная с землей. Сгустившаяся вокруг тьма не мешала – глаза Мрака обладали темным зрением еще до того, как он утратил тело, а Глаз Странника и Обнаружение Энергии закрыли бреши в незримом. Но вскоре – Белый Дьявол прикинул, что они уже в последней трети иллиумовой пуповины, – темнота стала странной, плотной, удушающей – не отсутствием света, а густым черным туманом, – а на стенах тоннеля появились необычные черные потеки с синими и фиолетовыми прожилками.