Имя Микки падает, как валун, и все трое одновременно застывают.

Первой приходит в себя Сид, ее глаза сужаются.

— Я, блядь, не знаю, кто ты такая, но у тебя хватает наглости приходить сюда и просить Лиз рассказать о ее мертвом парне.

Я замираю.

Парень?

В дневнике Микки вскользь упоминалась девушка, но я никогда не связывала точки с концами.

Потому что предполагается, что мне пора заканчивать играть в детектива.

Предполагается, что я должна не высовываться, чтобы провести выпускной год тихо и без происшествий.

— Ты права, — говорю я, — прости. Мне не следовало подслушивать. Это действительно неуместно. Я пойду и оставлю вас, ребята, наедине с вашим частным разговором. Еще раз…Правда, извините.

Сид усмехается.

— Да, это хорошая идея.

Я поворачиваюсь, поджав хвост, но как только я касаюсь дверной ручки, кроткий голос окликает:

— Подожди!

Когда я оглядываюсь, Лиз делает шаг вперед.

— Ты знала Микки? — Она заламывает руки, когда спрашивает.

— Вроде того. Я бы не сказала, что мы были друзьями, но я знала его. Мы оба были стипендиатами, — признаю я.

Лиз выдыхает и кивает.

— Мы можем поговорить.

Мои брови удивленно взлетают вверх.

— Лиз, — говорит парень, — ты уверена? Тебе не обязательно с ней разговаривать.

Лиз одаривает его неуверенной улыбкой.

— Я уверена, Алекс.

Оба ее друга все еще смотрят на меня настороженно, но Лиз делает шаг вперед.

— Ты сказала — наедине. Я знаю отличную закусочную неподалеку. Не хочешь немного картофельных оладий?

На заднем плане гудит табло, и в меня закрадывается неуверенность.

— Я должна смотреть заплывы прямо сейчас. Я не уверена, стоит ли мне покидать кампус.

Лиз кивает.

— По моему опыту, такие встречи занимают много времени. Мы вернемся до начала финальной гонки.

Я делаю глубокий вдох.

Это плохая идея.

Я должна был закончить копаться в смерти Микки.

Но Лиз, возможно, знает что-то, что я могу использовать против Адриана, если вся эта ‘тихая и без происшествий’ часть сработает не так, как я надеюсь.

И Рик, несмотря на то немногое, чему он меня научил, преподал по крайней мере один урок: лучше иметь нож, который тебе не нужен, чем порезаться из-за того, что у тебя его нет.

Я улыбаюсь.

— Картофельные оладьи — это вкусно.

***

Возможно, это самые вкусные картофельные оладьи в моей жизни.

Четыре года употребления картофельных оладий с цветной капустой, сладким картофелем и обезжиренных низкокалорийных оладий приучили мои вкусовые рецепторы забывать вкус настоящих оладий.

Но вот это, обвалянное в сыре и приготовленное с жирным беконом, — настоящее блюдо.

— Похоже, ты получаешь удовольствие, — комментирует Лиз, макая черничные вафли в сироп.

— Они такие вкусные.

— Я удивлена, что ты не была здесь раньше, — говорит она. — Я имею в виду, это прямо по дороге. Мы с Микки постоянно сюда приходили. — Флуоресцентные лампы в закусочной «Caboose's Diner» освещают задумчивое выражение ее лица.

«Caboose's», названный в честь пса Кабуза (как подсказывает мне изображение аппетитной гончей собаки на стене), представляет собой небольшую забегаловку старой школы с красными виниловыми кабинками и светящейся неоновой вывеской, которая гласит: Открыто 24 часа!

Я предполагаю, что большую часть своих дел они выполняют в ночные часы, потому что днем здесь сплошное перекати-поле. Даже наша официантка исчезла в подсобке на перекур, как только наши заказы были сделаны.

— Да, это место супер милое, — говорю я. — Я понятия не имела, что оно здесь.

Это наполовину ложь. Неоновые огни «Caboose's» видны почти из кампуса, но питаться вне дома — редкая роскошь для меня, которая обычно означает пропустить обед на следующей неделе и посмотреть, сколько крошечных пакетиков с кренделями из кафетерия или протеиновыми батончиками я могу распихать по карманам, не привлекая внимания.