— Ты сражаешься хорошо, чужак, — прохрипел древлянин, когда они на миг отпрянули друг от друга. — Кто ты?

— Никто, — ответил Виктор. — Тень. Воспоминание.

И он прыгнул вперёд с нечеловеческой скоростью, уходя от удара топора и нанося свой собственный. Меч вошёл в тело вождя древлян, и тот рухнул на снег, широко раскрыв глаза от удивления.

— Как… как ты можешь… двигаться так быстро? — прошептал он, когда жизнь уже покидала его.

Виктор наклонился к умирающему.

— Я делал это слишком долго, — сказал он тихо.

Остальные древляне, увидев смерть своего вождя, в ужасе бросились бежать, но некоторым не суждено было уйти — стрелы Хольга настигли их среди деревьев.

Когда последний враг исчез в лесу, на поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрипом умирающих и тяжёлым дыханием воинов. Виктор стоял, опираясь на меч, и кровь его врагов стекала по лезвию, окрашивая снег в алый цвет.

— Они вернутся, — сказал он, вытирая клинок о плащ одного из мёртвых древлян. — Их слишком много в этих лесах. Нужно двигаться быстрее.

Хольг подошёл к нему, держа в руке флягу.

— Выпей, — предложил он. — Силы-то даже тебе нужно восстанавливать.

Виктор покачал головой.

— Мне не нужно, — ответил он. — Оставь для тех, кому это действительно поможет.

Хольг пристально посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на одно из тел древлян, которому клинок Виктора почти отсёк голову.

— Никогда не видел, чтобы человек мог так сражаться, — сказал он тихо. — Словно сам Один вселился в тебя.

Виктор усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Ты льстишь мне, старый воин. Я всего лишь человек.

— Человек ли? — ещё тише произнёс Хольг, но Виктор, казалось, услышал его, несмотря на расстояние между ними.

— Поторопимся, — сказал он громче. — До Ладоги ещё долгий путь.

Они собрали своих павших — двух воинов, сражённых древлянами, — и уложили их на сани. Виктор сам закрыл им глаза и прошептал что-то на языке, которого не понял ни один из его спутников.

Караван тронулся дальше, оставляя за собой поляну, усеянную телами врагов.

Они миновали торговую площадь и поднялись по широкой улице к детинцу — внутренней крепости, где располагались хоромы князя. Здесь стража была ещё более многочисленной и лучше вооружённой. Воины носили не только кольчуги, но и пластинчатые доспехи, привезённые из далёких южных земель. У некоторых на поясах висели мечи франкской работы с богато украшенными рукоятями.

Хольг присвистнул, глядя на это богатство.

— Рюрик умеет тратить серебро на то, что действительно важно, — заметил он, разглядывая стражу.

— Князь понимает, что власть держится на силе, а не на золоте, — ответил Виктор. — Золото лишь помогает приобрести силу, но не заменяет её.

Они спешились у входа в княжеский терем — огромное деревянное строение, возведённое на каменном фундаменте. Резные столбы поддерживали навес над крыльцом, а двери были украшены бронзовыми накладками с изображениями сражений и охоты.

Из терема им навстречу вышел высокий человек в богатых одеждах, расшитых золотом. Его светлые волосы и борода были заплетены в сложные косы, а на шее висела массивная золотая гривна с рубинами.

— Добро пожаловать в Ладогу, гости с севера, — произнёс он, раскинув руки в приветственном жесте. — Я Олав, дружинник князя и его советник.

Хольг склонил голову в поклоне.

— Приветствуем тебя, Олав. Мы привезли дары от конунга данов и вести, которые предназначены для ушей князя Рюрика.

Олав кивнул и перевёл взгляд на Виктора. Его лицо на мгновение изменилось — в нём промелькнуло что-то похожее на страх, но он быстро совладал с собой.

— Клык Рюрика вернулся, — сказал он уже другим тоном. — Князь будет рад. Он уже получил весть о твоих… деяниях на юге.

Виктор молча кивнул, и от этого простого движения Олава словно обдало холодом.

— Проходите в терем, — поспешно сказал советник. — Вас разместят в гостевых палатах. А тебя, Клык, князь желает видеть немедленно.

Они вошли внутрь, и перед гостями предстала главная палата терема — просторное помещение с высоким потолком, поддерживаемым резными столбами. Вдоль стен стояли скамьи, покрытые мехами, а в центре находился длинный стол, способный вместить не менее пятидесяти человек. В дальнем конце палаты возвышался помост с княжеским креслом, вырезанным из цельного дуба и украшенным серебряными накладками и драгоценными камнями.