Боже, она выглядит так, будто пахнет персиками. Вполне съедобна.

И это определенно не те мысли, которые должны были прийти мне в голову.

— Предложение, — выпаливаю я, и мой голос звучит намного громче, чем я намеревался. Я пару раз хлопаю в ладоши, как делал мой старый футбольный тренер, когда объявлял игру. Обе эти вещи смущают меня, поэтому я оглядываюсь в поисках подходящего места, чтобы продемонстрировать то, что я планирую сказать Лейтон.

Наконец, я хватаю своё кресло и вытаскиваю его на середину террасы. Хейвен откидывается на спинку своего кресла, и я бросаю на неё строгий взгляд.

— Не смейся.

Она рисует крестик над сердцем.

— Клянусь.

Этот жест будоражит мою память. Точно такой же я сделал в тот день, когда она отвезла меня в аэропорт, когда я впервые отправился в зону боевых действий. Я был дома в отпуске, когда мне позвонили. Моя мама только что переехала в Лос-Анджелес, чтобы начать новую работу, а я остался у Райана, чтобы наверстать упущенное и немного отдохнуть.

Но он также сломал ногу и не мог водить машину. А его родители и Хейвен только что уехали в отпуск, который они запланировали несколько месяцев назад. Поэтому Хейвен отвезла меня в аэропорт. Ей только что исполнилось шестнадцать, и она нервничала из-за езды по шоссе.

По крайней мере, я думал, что это было причиной того, что она так сильно сжала руль, что побелели костяшки пальцев. Только когда мы добрались до аэропорта, я понял, что она нервничала за меня и боялась, что я могу не вернуться.

— Я обещаю, что вернусь, — сказал я ей и нарисовал крест у себя на груди. — Клянусь своим сердцем.

Она бросила на меня свирепый взгляд.

— Ты напишешь, как только доберешься туда?

Этого я обещать не мог. Только не с этой миссией.

— Как только смогу.

Я написал это письмо, подсвечивая фонариком в кузове грузовика посреди пустыни. Две недели спустя она прислала мне рисунок Райана, который сжимал в руках плюшевого мишку, пока ему снимали гипс.

Райан клялся, что медведя никогда не было.

Хейвен назвала это «художественной вольностью».

Вдалеке раздаётся гудок, возвращающий меня в настоящее.

— Это всего лишь Паркеры, — говорит Хейвен, махая рукой. Она прикусывает губу. — Надеюсь, они слишком далеко, чтобы увидеть тебя. Иначе они придут сюда, и мы никогда от них не избавимся.

Я быстро опускаюсь на одно колено.

Она смеется.

— Так-то лучше. И теперь ты в правильном положении. — Она наклоняется вперёд. — Итак... дай мне послушать.

Это сложнее, чем я себе представлял. Нервы сводят меня с ума. Если я так волнуюсь сейчас, то как же я буду чувствовать себя завтра перед тысячами людей? Я прочищаю горло.

— Лейтон, я... — я сжимаю челюсти. На меня снова накатывает головокружение, и я закрываю глаза, пока оно не проходит.

Тихие шаги заставляют меня снова открыть их. Хейвен отодвигает кресло и хватает меня за руку.

— Пойдём. — Она пытается поднять меня на ноги. — Это была плохая идея. Давай просто отдохнём, хорошо?

— Нет, я в порядке. — Всё ещё стоя на одном колене, я сжимаю её пальцы. — Я справлюсь.

В ее карих глазах сомнение, но Хейвен кивает.

— Хорошо, — тихо говорит она.

Делая глубокий вдох, я произношу речь, которую репетировал снова и снова.

— Лейтон, я не знаю, как выразить словами всё, что я чувствую.

Легкий ветерок поднимает волосы Хейвен. Свободной рукой она убирает их со лба. Заходящее солнце светит прямо ей в лицо, делая её веснушки похожими на золотую пыльцу.

— Мы вместе уже давно, — говорю я. — Мы начинали как друзья, а потом стали чем-то большим. Но кем бы мы ни были друг для друга, ты всегда поддерживал меня. Даже несмотря на расстояние между нами, ты всегда была рядом. И теперь я дома, и я не планирую когда-либо покидать тебя.

Губы Хейвен приоткрываются. На шее у неё бьется пульс. Румянец на щеках стал ярче, но, возможно, это только от загара. Её обнаженное округлое плечо блестит на свету.

Бьюсь об заклад, у неё теплая кожа.

Боже, она такая хорошенькая.

Внезапно я понимаю, что перестал говорить.

И я снова думаю о том, о чем не должен.

Взгляд Хейвен прикован к моему. Ее грудь поднимается и опускается, как будто ей становится немного тяжелее дышать.

Чёрт, мне тоже.

Я встаю, отпускаю ее и провожу рукой по волосам.

— Эм... В этом-то и суть.

Хейвен отступает назад и обхватывает себя руками за талию. Пальцы её босых ног прижимаются к деревянным доскам под нашими ногами.