Клинком он и впрямь владеет неплохо. Мечник из него конечно так себе, но уже сейчас он не просто выстоит против ящера, но и непременно уработает его. Вот против воина я его пока не выставлял бы. Но это ничего. Прежде у него занятий было не так много, как ему хотелось бы. Всё же крестьянин, а потому сугубо в свободные часы, или во время плановой учёбы ополчения. Но мы это дело поправим. Парень мне откровенно понравился.

Поднялся в свою комнату, принял душ, и сел за письменный стол. Подумалось об Ольге, которая наверное уже давно спит. Понял, что сам я не усну. Глянул на писчие принадлежности. Ага. Картон, заготовки для карт, перо, чернила. Управляющий явно учёл мои склонности. А почему бы собственно говоря и нет. Не добираться же всё время кружными путями. До утра я карту закончу однозначно, а там позавтракаю, вздремну и поедем с Ерёмой объезжать владения.

Рождественская ёлка

Я с удовольствием потянулся и встряхнулся как матёрый котяра. Глянул на часы. Шесть тридцать. Получается, что сегодня я управился за восемь с половиной часов. Надеюсь, что это не случайность и прогресс сохранится. Даже усомнился в том, что рунная карта у меня получилась. Но в комнате портальную карту не проверить, ведь для её активации нужно находиться на улице. В помещении же изображение является всего лишь обычным рисунком.

— Чего изволите, барин? — заглянул ко мне камердинер, стоило мне позвонить в колокольчик.

Час ранний, но его похоже предупредили, что я не любитель поваляться в постели. А может кто из сторожей или слуг приметил огонёк в моём окне. Вот он и дежурил под дверью.

— Принеси-ка мне братец каких-нибудь бутербродов и чай.

— Не желаете спуститься в столовую?

— Здесь перекушу. — Отрицательно покачал я головой.

Пока он выполнял распоряжение, я сбросил одежду и отправился в туалетную комнату. С унитазом тут пока полный швах, зато имеется горшок встроенный в стульчик и накрытый крышкой. Больших желаний у меня не образовалось, а вот малых, за несколько часов сидения за рисованием скопилось предостаточно.

К слову, я уже давно подумываю над ватерклозетом, но для этого нужен как минимум свой дом. Не станешь же устраивать туалет и канализацию в съёмной квартире. А без них, устанешь выносить лохань с отходами жизнедеятельности, основную долю которых будет составлять банальная вода. У горшка объём и масса куда скромнее.

Но теперь есть и дом, и возможности. Да и канализация в наличии, потому как туалетные комнаты оборудованы душевой. Странно, а вот умывальника отчего-то нет. Ну хотя бы кран установленный в банальную бадью. Ничего подобного. Кувшин и таз для умывания. Но я предпочёл обойтись душем.

Когда ополоснулся, взбодрился «Восстановлением» и вышел в спальню, немудрёный завтрак был уже на столе. Оделся, с помощью камердинера. Вообще-то и сам бы управился, но тот подхватил одежду, не вырывать же из рук.

— Как звать?

— Гаврила.

— Ты вот что, Гаврила, на будущее, ограничься подготовкой одежды, одеться же я и сам сумею, не безрукий.

— Но…

— Обеспечь быт, чтобы вода в душевой всегда была, греть не нужно, с этим я и сам управлюсь. И ещё. Надо бы лохань какую пристроить над тазом для умывания, да врезать в неё кран, хоть тот, что в бочку с пивом вставляют… Хотя не надо. Это я нарисую и сам с кузнецом поговорю. Надеюсь он у нас не только лошадей подковывает, да плуги чинит?

— Кузнец у нас знатный. Но не тонких дел мастер. То тебе, барин, его самого пытать нужно.

— Хорошо. Поспрашиваю. — Опускаясь на стул согласился я.

— Барин, дозволь узнать, ты оружие и доспехи будешь в своей комнате хранить или в оружейной.

— С какой целью интересуешься?

— Прости…

— Хватит каждый раз извиняться. Толком говори. — Беря тост и намазывая на него масло, потребовал я.

— Так ведь уход за ним нужен. Вчера покатался с ним, а железо осталось не обихоженным. Ерёма-то думал в оружейную снести, но ты его отправил спать. Так он извёлся как быть. К тебе в комнату проситься поостерёгся.

— И попросил тебя узнать?

— Так то и мне ведать надобно. Потому как если здесь, то нужно стойку пристроить, чтобы всё чин по чину.

Ага. Я-то привык к тому, что всё сам, да сам, а теперь у меня целый оруженосец, который может и обидеться, если у него начнут хлеб отнимать. Опять же, прислуга без работы всё равно, что и бездельничающий солдат, ходячее ЧП и когда оно рванёт, никто не знает.

— Не нужно стойку. Футляр, оставь в комнате, нечего ему в оружейной делать, и чистить ружья я сам стану. Ножи, так же при мне будут, — кивнул я на наручи, лежащие на письменном столе, — а доспехи и клинки снеси в оружейную. Хотя нет, нечего тебе этим заниматься. Ерёма после и снесёт.

— Ясно, барин.

— И вот что, давай-ка без барина. Непривычно оно мне как-то. Никита Григорьевич, так оно вернее будет. И остальным слугам передай, чтобы ко мне именно так и обращались. Понял?

— Понял, Никита Григорьевич.

— Вот. Вижу, что понял.

Завтрак был обильным, каша с мясом, тосты с маслом и вареньем, чай. Со всем этим я управился одним махом, потому как организм требовал после использования рун. Как поел, так сразу потянуло в сон и я направился к застеленной кровати. Как был в одежде лёг поверх одеяла.